Наследница поместья "Соколиная башня" - Александра Воронцова
— Не смей так говорить! — я вжалась в его тело, наслаждаясь тем, что оно больше не болезненно горячее.
— Хорошо, — хмыкнул Райан. — Я тоже за то, чтобы действовать, а не болтать впустую.
Неисправим. Только смутить меня у него больше не выходило.
— Сколько времени прошло? — вдруг спросил он.
— Два дня, — не очень уверенно ответила я.
— Времени все меньше, — помрачнел Бладсворд.
Словно кто-то ледяным пальцем провел вдоль позвоночника.
Мор не ждал, пока Райан поправится.
— Я понимаю о чем ты, — я погладила его по колючей щеке. — Но даже если бы ты был сейчас в силах, мы все равно еще не прошли последнюю ступень церемонии. До Дженингейма как раз три недели. Срок, который ты назвал, увидев родник. Ты мог ошибиться в расчетах?
— Ошибиться не мог, — хмуро ответил Райан. — Но есть один нюанс.
Он зашевелился подо мной, и я приподнялась, желая увидеть, что Бладсворд собирается сделать, а когда увидела, что простынь, которой он был укрыт, поползла вниз, то оказалось, что смутить меня все-таки можно.
— Развратник! — вспыхнула я. — Тебе сначала нужно поесть!
— Энни, — расхохотался Райан, — я хотел показать тебе метку. Но твое предложение находит во мне самый искренний отклик.
Опять я купилась!
И в самом деле, простынь оголила только грудь Бладсворда, и я заметила то, на что не обращала внимания все эти дни, хотя не единожды обтирала тело Райана влажными полотенцами.
Птица поменяла свое положение, и теперь отметина красовалась прямо над сердцем.
— И что это значит? — облизнула я пересохшие губы.
— Это значит, что я свое испытание прошел. Покажешь мне свою? — азартный блеск в глазах Райана меня разозлил, и я отвесила ему щелбан.
Вместо того, чтобы порадовать его пикантным зрелищем, я подошла к зеркалу и расстегнула ворот домашнего платья.
С минуту разглядывала птичий силуэт на коже и вынесла вердикт:
— И я свое испытание тоже завершила.
— Выходит, мы вошли в силу, Энни, и должны попытаться провести ритуал.
— Но церемония…
— Церемония, она о другом, птичка. Церемония привязывает Смысл к тому, кому дается сила.
— Значит, она необязательна?
— Даже и не мечтай, — широко улыбнулся Райан. — На Дженингейм мы завершим церемонию, и больше ты от меня никуда не денешься.
Сейчас меня эта связь пугала намного меньше, чем прежде. Однако Бладсворд, кажется, кое о чем забыл.
— Если ты помнишь, у тебя не получится подчинить меня. Ты уже пробовал и потерпел фиаско.
— Я просто ошибся, Энни.
— В каком смысле? — напряглась я.
— Подчинить равного невозможно. И финальный этап церемонии это считывает. Если бы ты была обычной девушкой, не имела иммунитета к этой магии, не носила бы второе защитное имя, ты не смогла бы рассчитывать только на вассальную связь, младшее партнерство, и это от меня не зависело бы. Не я решаю, Энни. Но ты это ты. Церемония будет, только итог будет иной. Я стану вторым в истории Бладсордом, который получил Пару.
— Пару? — звучало красиво, но, зная Райана, за этими словами могло скрываться, что угодно.
На самом деле, я давно перестала бояться того, что пугало меня вначале. Страх за Бладсворда многое расставил по своим местам. Его сила, уверенность, слова о преданности, следование долгу изменили мой взгляд на вещи, которые казались незыблемыми.
И крылья мне подарил не ритуал, а вера в меня Бладсворда, в то, что я достойна, что я справлюсь. И эта вера была сильнее любого приказа, любого принуждения. Я боялась не церемонии, я боялась подвести Райана.
— Да. Пара, жена, спутница, единственная, как угодно. Не на бумаге. Перед лицом магии.
Единственная?
Я с интересом посмотрела на Бладсворда.
— Ну что, Энн Констанция Райан, я заслужил поцелуй?
— Пожалуй, — сделала я вид, что сомневаюсь, хотя душа пела от восторга.
Вернулась к нему и поцеловала.
В лоб.
— Какое кощунство, — пробормотал Райан и потянул меня на себя, заставляя упасть рядом. — Я так старался тебя развратить, а ты по-прежнему на редкость добродетельна. Ну кто так целует?
— Тот, кто заботится о тебе, — фыркнула я. — Тебе нужно набраться сил. Когда ты собираешься провести ритуал против Мора?
— Сегодня ночью, — наглец прикусил мочку моего уха, демонстрируя неуместные намеренья.
— Исключено! — тут же возмутилась я. — Ты еще не окреп!
— Ты знаешь, зельевар, который приготовил противоядие, гениален. Первые часы мне хотелось его казнить, но теперь я чувствую себя великолепно. Правда я голоден, во всех смыслах этого слова…
Слушая Райана, я упустила, что он вновь использовал свою личную магию. Ту самую, когда пуговки даже самые упрямые расстегиваются будто сами по себе.
— Тебе нельзя утруждаться! — протестовала я, уже наполняясь томлением, потому что Бладсворд подмял меня под себя, и вес его тела находил во мне горячий отклик, напоминая о том, как этот мужчина умеет делать сладко.
— Не отказывай мне, Энни, — и это не было просьбой.
Подол уже был задран, а пальцы Райана проникли под нежную ткань панталон, уверенно даря непристойную ласку, от которой кровь бросилась мне в лицо.
Метка пульсировала, дыхание стало поверхностным, и низ живота налился тяжестью.
Я сдавалась.
Как сдавалась ему всегда.
Сколь бы долго я не держала оборону, Райан получал то, чего хотел. И каждый раз я все с большим трудом находила причины ему противостоять.
На секунду мне вспомнилось, как я читала «Королевскую страсть» и собиралась испробовать на нем некоторые штучки, чтобы сделать более податливым.
Смешно.
Пикантные, но полудетские уловки против опытного соблазнителя.
Мне нечего было противопоставить его натиску.
Панталон я лишилась в одно мгновение.
Горячие губы прижались к бьющейся жилке на моей шее.
— Скажи, что принимаешь меня, Энни, — потребовал Райан, устраиваясь между моих бедер.
Чувствуя напряженную мужественность вблизи моей женственности, я прошептала:
— Я принимаю тебя, Райан Оскар, — глубокое движение подтвердило мое согласие.
Глава 109. Там, где история началась
Спустя три часа и десяток выпитых чашек чая я все ещё краснела, сидя у себя в покоях при воспоминании о том, как нас с Райаном чуть не застукали на горячем в его спальне.
У меня ещё шумело в ушах от испытанного наслаждения, и по телу прокатывались сладкие спазмы, когда Бладсворд вдруг накрыл меня одеялом с головой.
— Дэб, тебя стучать не учили? — услышала я его рык.
Ему вторил жалобное:
— Ой!
Удаляющийся стук каблучков Деборы заставил меня застонать.
— Я превратилась в распутницу.
— Ну наконец-то, — усмехнулся Райан, убирая одеяло.
Теперь мне было неловко показываться на глаза сестре Бладсворда.
Уверена, она не стала распространяться, но
