Анна Тарасова - Нить судьбы

— Здравствуйте, Филипп.

— Добрый вечер. Как ваше здоровье, Вера Павловна? — поинтересовался парень.

— Все в порядке, спасибо большое.

— Подскажите, а Мила у вас вчера была?

— Нет, молодой человек, она была у меня в воскресение, а чего к старухе каждый день-то бегать?

В воскресение? А сегодня уже среда! И Вера Павловна два дня не встречалась с внучкой? Филипп в отчаянии отключил телефон. Куда же Мила постоянно уходит?

Ужин происходил при свечах. Отдельный кабинет, красивый и богатый стол, романтическая обстановка, розы в вазе. Роскошно и сногсшибательно.

Правда, сегодня Дитрих был на удивление молчалив и серьезен, но, как всегда, исполнял любой каприз девушки. Причину его серьезности Мила узнала, когда он повез ее обратно домой после свидания.

Мужчина остановил машину на обочине трассы. Повернулся к девушке, слегка коснулся ее губ поцелуем.

— Я поставлю на тебя метку клана, милая. Сейчас идет война и ты можешь случайно пострадать. К сожалению, от охотников она тебя не оградит, но вампиры тебя с моей меткой не тронут, а то и сами защитят.

Мила смутилась. Филипп ей тоже говорил о метке, но слова у него с делом все никак не могли сойтись, он лишь обещал.

Дитрих был высшим.

Он не просто обещал, он сообщал о том, что собирается сделать. Информировал.

— Я… я не знаю, — промямлила она, — А как же Филипп?

— Насчет мальчишки не беспокойся, я ему все объясню. Я поговорю с Артемом, когда он сможет освободиться для постановки метки, — Дитрих жестко глянул на девушку, как будто заранее обрывая ее протесты.

Да, в этом они очень сильно отличались, молодой вампир спрашивал ее разрешения, а высший всего лишь уточнял детали, как будто все давно решено. Он прожил слишком долго и четко знал свои желания и возможности.

— Я не могу так, Дитрих, — Мила подняла на него умоляющий взгляд, — Это неправильно, что я живу у него, а с тобой вот…тут…

— Милая, я могу снять для тебя отдельную квартиру. Я уже предлагал на выбор несколько.

— Но тогда я стану твоей содержанкой, — отрицательно покачала головой девушка.

— А сейчас ты разве не являешься содержанкой Фила? — искоса глянул на нее мужчина, зная, как неприятно бьет жесткая правда.

Девушка прикусила губу и отвернулась.

Да, она действительно была именно такой. Разве что не делила с Филиппом постель, но по сути — он ее содержал, кормил, давал приют и оплачивал ее прихоти.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — тихо проговорила она, не признаваясь вслух, что он прав.

Дитрих еще раз поцеловал девушку, жадно, настойчиво, и провел по ее щеке ласково пальцем.

— Я предупрежу, когда тебе нужно будет приехать для ритуала.

Сначала Лина уронила вазу на столике у парадного входа, неудачно повернувшись на приветствие Софи. Затем, не рассчитав, налетела на кресло в гостиной.

Когда в третий раз она задела решетку камина, сильно ударившись при этом бедром, Марк взял девушку на руки и уселся с ней на диван.

— Все молодые вампиры учатся в первую очередь контролю. Это самое главное, что они должны уметь.

Лина приложила руку к больному месту, потирая его, чтобы не появился синяк:

— Я никогда не была настолько неуклюжей!

Понтифик усмехнулся:

— Филипп, помнится, около двух лет никак не мог справиться со своей координацией. В итоге я запретил ему появляться в моем доме до тех пор, пока не совладает со своим контролем. Ему это помогло.

Девушка, искоса следя, как Софи убирает осколки вазы, задумчиво спросила:

— Думаешь и мне есть смысл пока выехать из твоего дома? Во избежание, так сказать?

Он серьезно посмотрел на девушку:

— Мне проще запереть тебя в комнате без мебели и ждать, пока ты не научишься ходить по одной линии с закрытыми глазами и мизинцем у кончика носа.

Лина иронично подняла бровь, но Марк фыркнул и рассмеялся. Она в ответ тоже криво улыбнулась, но проблема все равно оставалась существенной — Печать сделала из Лины гемофага, наделив силой и быстротой почти как у вампира. А значит, теперь ей придется заново учиться ощущать себя в пространстве.

— Софи, — позвал он, — Закрепите в доме все предметы, что могут разбиться и упасть.

Горничная выпрямилась, в руке она держала метелку и Лина обновленным зрением увидела, как нервно сжались пальцы женщины вокруг рукоятки.

— Госпожа прошла обращение? — она спросила с милой улыбкой, но в глазах стоял испуг.

Лина перевела недоуменный взгляд на Марка:

— Филипп?

Тот отрицательно качнул головой:

— Лоренца. Гай ее как-то привез ко мне домой, и с контролем жажды у нее было туговато, — он снова обратился к Софи, — Заодно передай Жаку, что госпожа сегодня будет ужинать пораньше. Пусть поторопится.

Софи тревожно посмотрела в сторону кухни, но через мгновение ее брови разгладились и она присела в поклоне:

— Да, господин.

Новообращенный вампир не может есть человеческую пищу, ему нужна только кровь, а значит, молодая госпожа осталась человеком.

Первый глоток крови был одуряюще сладким. И вкусным. И желанным настолько, что казалось, не испей она этой жидкости, то мгновенно сойдет с ума от жажды.

И прикоснувшись к ней губами, ощутив сахарный, чуть отдающий железом привкус на языке, Лина почувствовала, что мир вокруг расцветает буйными красками, до такой степени яркими и сочными, что они резали глаза. Вмиг все звуки обогатились сложнейшими обертонами, а контуры предметов стали изящными и тонкими.

Лина увидела едва заметную бабочку за окном, что присела на подоконник, нежную зелень листка березы, что касалась веткой решетки балкона, ощутила легкое дуновение ветерка, который слегка коснулся ее щеки, несущего в себе привкус ночной грозы.

И чувства.

Чувства Марка к ней. Его пьянящая чувственная страсть, трогательная нежность и одуряющая до безумия любовь. Сумасшедшие по своей силе эмоции, Лина погружалась в них с головой и казалось, что она вот-вот утонет в этих страстях.

Девушка испуганно подняла голову и посмотрела на понтифика. Такой силы чувства — это удивительно и страшно. Тот вытер пальцем кончик ее рта от крови и тихо сказал:

— А ты мне так долго не верила!

Мужчина был бесконечно нежен и очень внимателен.

Но он видел, что Лина принимала его нежность с трудом, внутренне содрогаясь от прикосновений мужчины. Девушка не могла расслабиться, она была сжата как пружина и в любой момент готова вырваться из его объятий.

— Лина, — он перестал целовать ее грудь, поднял голову и тихо позвал.