Знак обратной стороны - Татьяна Нартова

в самом низу пищевой цепочки, и нам приходилось постоянно прятаться от больших акул и пронырливых осьминогов. Не очень это весело, учиться с теми, у кого на карманные расходы в неделю уходит столько, сколько твой отец получает за месяц. Школа хорошая, ничего не могу сказать. Но когда мне сломали руку, учиться в ней стало проблематично.

– Сломали? За что?

– Не ту девчонку домой проводил.

Это было правдой, да не всей. Еще одним отличием третьей гимназии от остальных школ был рейтинг успеваемости. Огромная простыня с фамилиями всех учеников, начиная с пятого класса, которую еженедельно вывешивали на первом этаже. Обычно Рябин находил свою фамилию где-то на шестой-седьмой строчке. Результат неплохой, но и не выдающийся, а значит – не опасный. Но в третьей четверти девятого класса Даниил стал все чаще оказываться в пятерке лучших, пока под конец февраля окончательно не перешел на третье место, вытеснив с него имя Давида Яшина. Такого главная школьная звезда и сын помощника мэра простить не мог.

Сначала Давид просто задирал «нищеброда», потом перешел к физическому давлению. По мелочи: то плечом толкнет, то подножку подставит, то на физкультуре в разгар игры как бы случайно налетит сзади. Хорошо хоть учились они в разных классах, а не в одном. Положение Рябина осложнилось тем, что с ним решила подружиться девочка, тусовавшаяся раньше с Яшиным. Глупый и наивный Даня, польщенный таким вниманием, не понял, что нажил себе этим смертельного врага.

А потом его поймали, заперли в раздевалке и принялись долго и методично вдалбливать с помощью кулаков, что он не имеет права без разрешения Его Сиятельства Давида хватать пятерки и находиться на расстоянии меньше пяти метров от его девушки. Трещина в кости послужила печатью под приказом.

К огромной радости Даниила больше выспрашивать Часовчук ничего не стала. Не горел он желанием делиться с ней такими воспоминаниями.

– Посиди тут, я пойду, узнаю, что и как. И с аптечкой их потороплю, – оставив парня одного, поднялась с низенькой скамеечки учительница. Даня кивнул.

Только оказавшись в этой комнатке, заваленной игрушками и книжками не толще десяти страничек, паренек понял, что могло произойти, если бы не сработал эффект неожиданности. Если бы грабитель не дал себя ударить. Если бы сообразил броситься к своему ножу. Оружие так и осталось лежать в снегу, и никто не осмелился к нему прикоснуться.

За дверью игровой раздались голоса:

– Прошу, останьтесь. Я вызвала полицию, думаю, им понадобятся свидетели, – просила воспитательница.

– Конечно, конечно, – торопливо ответила ей Людмила.

Рябин грязно выругался и вскочил на ноги. Ушибленный бок болел, на подбородке засыхала кровь из разбитой губы, но оставаться здесь более минуты парень был не намерен.

– Простите, но я должен идти. Мне только что позвонили. Там в семье какая-то неприятность, я срочно нужен дома, – распахнув дверь, вдохновенно принялся врать Даня. – Надеюсь, полиция во всем разберется, и этого нехорошего человека поймают.

– Даниил, куда ты? – схватила ученика за рукав Часовчук.

– Все нормально, Людмила Алексеевна, – как можно мягче попытался высвободиться тот. – Не беспокойтесь, ваших показаний хватит. А я… Правда, дело срочное… я никак не могу…

– Давай, я тебя доведу, – мигая двумя глазами, как сова с нервным тиком, уже настойчивее вцепилась в парня учительница. – Вдруг у тебя сотрясение, голова по дороге закружится.

– Да, – расшифровал ее морзянку Рябин. – Да, хорошо… Но полиция…

– Я позже зайду к ним в отделение. Сама, – подталкивая его к выходу мимо растерянной воспитательницы, пообещала Людмила.

Спустя пять минут и почти триста шагов, Даниил спросил:

– А вы по какому делу проходили?

– У моих родителей загородный дом обнесли. А ты?

– Нападение с отягчающими. Отдыхали на море, а там такой же вот наркот на пожилую пару напал. Мы просто мимо проходили. Потом пришлось везти старика в больницу и еще две недели на всякие допросы с дознаниями ходить. То есть меня-то, как несовершеннолетнего не трогали, но моим родителям отпуск испоганили капитально.

– Нашли хоть?

– Не-а. Туристический город, каждый день сотни человек приезжает, тысячи уезжают. Видимо, и тот товарищ из гастролеров. А у вас чем дело кончилось?

– У меня – лучше, – похвастала Людмила. – Наш преступник был местным. До нас еще в пяти домах побывал. А опознали, знаешь как? Он решил краденую магнитолу продать, не знал, что та уже лет десять как не работает, а в колонке вместо динамика хозяин чекушку водки прятал. Честно слово, расскажи кто другой – не поверила бы, что так бывает. Но клянусь, так все и было. Кто-то из знакомцев того изобретательного дядьки купил магнитолу, а дома обнаружил такой вот подарок. Ну, и побежал сразу всем рассказывать о своей покупке, пока весть до обворованного не дошла. Тут-то все и выяснилось: где, у кого и по какой цене. Часть вещей нам так и не вернули. Видимо, осели где-то в качестве вещественных улик…

– А потом спрашивается, за что это граждане наши правоохранительные органы не любят? – вздохнул Рябин, морщась.

– Ты точно в порядке? Хочешь, я тебя в больницу отведу?

– Не, спасибо. Отлежусь пару дней и снова пойду подвиги совершать.

– Даже не смей, – совершенно серьезно запретила Людмила. – Один раз тебе повезло, но лучше не лезть. Черт с ними, с вещами. Жизнь дороже. И все-таки я тебя в таком состоянии домой не отпущу. Сначала пойдем ко мне, хоть пластырем твою ссадину залепим. И не спорь, – не дав даже рта раскрыть, быстро добавила она.

Ключи от квартиры тоже остались в сумке. Это Люда поняла только у самой двери. Привычки отдавать запасные кому-либо из соседей у женщины не было. Собственно, как и самого запасного комплекта. Проклиная грабителя и свою недальновидность, Людмила позвонила в квартиру напротив. Даня уже знал, кто в ней живет. Некая Виктория – девушка с коротким каре и слегка косящими темными глазами. В прошлый раз она не показалась ему такой уж приветливой, но сейчас дверь открылась почти без промедления. За ней, правда, обнаружилась не соседка Людмила, а высокий мужчина с чудными очками на носу.

– Здрасьте, – улыбнулся он.

– Я же говорила, что знакома с Лехом Сандерсом, – с победным видом развернулась к Дане учительница.

– Вы на что-то спорили? – осторожно поинтересовался художник.

– Нет, просто Даниил давно хотел с вами познакомиться.

– Что-то вид у моего почитателя паршивый. Вы бы зашли, рассказали все по порядку, – предложил Сандерс, отодвигаясь в сторону. Даня переглянулся с Часовчук, и только получив от нее согласный кивок, перешагнул порог.

Кажется, они с Людой попали на веселые дружеские посиделки. За накрытым столом сидели еще трое: