Елена Грушковская - Человек из пустыни

Всё, что было перед тем, как Лейлор попал в Ущелье Отчаяния, помнилось смутно. Лаборант отвлёкся на обеденный перерыв, забывчиво оставив дверь незапертой, и Лейлор проник в школьную химическую лабораторию. Он выбрал шкафчик с надписью «Осторожно! Ядовито», схватил первую попавшуюся банку и выскочил. Больше Лейлор не помнил ничего. О том, что он ждёт ребёнка, Лейлор не знал.

Об этом они с Раданайтом долго молчали, когда король в следующий раз навестил Лейлора. Они молчали, но пульсирующая медуза внутри Лейлора мучительно сжималась.

— Мы должны снова сделать ребёнка, — сказал он. — Я ему обещал, когда там был. Я не могу нарушить своё слово.

Раданайт долго смотрел на него с задумчивой и грустной нежностью, согревая руку Лейлора в своих ладонях, а потом прижал её к губам.

— Когда ты поправишься, мы займёмся этим вопросом вплотную, — пообещал он.

Комок жизни пульсировал у Лейлора под диафрагмой, и ощущать его было восхитительно. Жить, дышать, видеть, слышать, чувствовать тепло губ Раданайта — от всего этого он больше никогда не откажется.

Глава 27. Одеяло из ландиалисов

Держась за руки Даргана, Лейлор впервые встал на ноги и сделал по палате несколько шатких, неуверенных шагов. Он пошатывался, как новорождённый жеребёнок, но всё же шёл.

— Молодец, малыш, — улыбнулся Дарган. — Нигде не болит?

— Нет, — ответил Лейлор.

Он сказал это сам, без помощи прибора искусственной речи. Язык ещё слушался его не слишком хорошо, ворочался во рту неуклюже, с трудом маневрируя от звука к звуку, но прогресс был с каждым днём всё заметнее. Совместные усилия близнецов по возвращению Лейлора к нормальной жизни давали ощутимые результаты. Лейлор был благодарен братьям, которые с любовью выхаживали его, направляя все свои знания, талант и упорство в дело борьбы с тяжёлыми последствиями комы. И они своего добились: сегодня, холодным утром пятого мэолинна, он встал на ноги.

Конечно, ходить без поддержки он ещё не мог: едва руки Даргана отпустили его, как он закачался. Упасть ему брат не дал — подхватил на руки и уложил на кровать.

— Ничего, малыш. Через месяц ты будешь бегать, — сказал он с твёрдой уверенностью.

В этот холодный, серый весенний день в палату вошли какие-то люди и, не говоря ни слова, уставили её всю корзинами ландиалисов — белых, розовых, голубых, пурпурных. Лейлор наблюдал за этим с молчаливым недоумением, а когда в палату вошёл король в великолепном бело-голубом костюме с серебряной вышивкой и в белом плаще с мехом на плечах, большой пульсирующий ком у него под сердцем сладко ёкнул.

— Что это? — пробормотал он.

— Сюрприз, любовь моя, — ответил Раданайт с улыбкой, сияя нежностью во взгляде. — Сегодня наша свадьба.

Лейлор не поверил своим ушам.

— Как — свадьба? Прямо здесь?

— А почему бы нет? — улыбнулся король. — По-моему, неважно, где мы наденем наши диадемы, главное — чтобы это было навсегда.

От неожиданности у Лейлора выступили на глазах слёзы. Сказать по правде, свою с Раданайтом свадьбу он представлял себе немного иначе: с кучей гостей, с роскошным банкетом, с фейерверком и танцами. Раданайт не стал соблюдать этих правил, он даже не дождался, когда Лейлор полностью оправится, он просто пришёл к нему в палату в свадебном костюме и сообщил, что они сочетаются прямо сейчас.

— Что такое, мой милый? Почему слёзы? — Король дотронулся белой перчаткой до подбородка Лейлора. — Надеюсь, ты не передумал?

— Нет… Нет, просто я не ожидал… что это будет… так, — выговорил Лейлор, с трудом одолевая слово за словом.

— Я подумал, что пышные торжества ни к чему, — сказал Раданайт, присаживаясь рядом с ним. — Я не люблю выставлять своих чувств напоказ, по мне — чем меньше народу, тем лучше. К тому же, сейчас у нас горячая пора — на носу выборы. Ты разочарован, моё солнышко? Ты хотел пышную свадьбу?

Лейлор уронил голову на плечо Раданайта.

— Нет… Я люблю тебя… Пусть будет так. Торжества… Они не обязательны.

— И я тебя люблю, моё сокровище, — тепло прошептал Раданайт, накрывая губы Лейлора нежным поцелуем.

Поцелуй был в самом разгаре, когда в палату вошли деловитые люди с чемоданчиками. Один из них нёс белоснежный костюм в чехле и обувную коробку.

— Простите, ваше величество.

Раданайт встал.

— Да, самое время. Приступайте.

Деловитые люди облачили Лейлора в белый костюм и обули ему на ноги золотые туфельки с «ползучими» узорами на голени. Пока один сооружал Лейлору причёску, другой делал ему маникюр, и всё у них получалось быстро и слаженно. Раданайт спросил заботливо:

— Как ты себя чувствуешь, милый?

— Хорошо, — проговорил Лейлор. — А мы разве не позовём никого? Даже папу?

— Папа обязательно будет, — ответил Раданайт. — А также мой отец с Альмагиром. Они уже на пути сюда, прибудут с минуты на минуту. Не волнуйся. Без них не начнём.

— А как же Кристалл? — спросил Лейлор. — Разве его не будет?

— Разумеется, будет, — сказал король. — Как же без него? А вот, кстати, и он.

В палату внесли тёмно-красную плиту на парящей тележке и установили рядом с кроватью — так, чтобы Лейлор, не вставая, мог дотянуться до неё рукой. На Кристалле Единения были высечены слова: «С этого часа и навек». Лейлор не удержался и дотронулся пальцами до его гладко отшлифованной поверхности: она оказалась тёплой, словно живой. Это была единственная из традиций, которая соблюдалась в этой странной свадьбе.

Потом вошли ещё несколько деловитых людей. В считанные минуты они установили вокруг кровати четыре увитых цветочными гирляндами столба с соединяющими их дугами, на которые легло покрывало из живых белых ландиалисов. Покрывало было бережно внесено в палату за углы и образовало над кроватью белый душистый полог. Но и это было ещё не всё: в палату внесли одеяло из ландиалисов и укрыли им Лейлору ноги.

— Ой, какое чудо! — вырвалось у Лейлора.

— Нравится? — улыбнулся король.

Вместо ответа Лейлор в порыве чувств протянул ему руку. Раданайт принял её в обе свои ладони и поцеловал. В дверях палаты в это время появился отец — нарядный, с букетом цветов и футляром с диадемами. Оглядывая полную ландиалисов палату, он заметил: