Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор

— Тогда решено, — произношу я, стараясь игнорировать то, как бешено колотится сердце от их слов и обещаний в их глазах. — Мы входим, сносим Совет, возвращаемся домой… — Я тяжело сглатываю. — И тогда вы сделаете меня своей.

— Ты и так уже наша, — мягко говорит Тэйн. — Метки просто сделают это официальным.

— Да, — шепчу я, чувствуя, что на душе стало чуть спокойнее. — Официальным.

Мои альфы обнимают меня еще мгновение, окружая, словно защитным коконом. Тяжесть того, в чем мы только что признались друг другу, висит в воздухе, но она больше не кажется давящей.

— Ну, блин, — наконец говорит Виски, нарушая тишину. — Что-то мы совсем в сопли ударились, и быстро так. — Он картинно вытирает глаза. — У кого-нибудь есть салфетка? Кажется, что-то в глаз попало. Наверное, одеколон Чумы.

— И он вернулся, — бормочет Чума, но я улавливаю облегчение в его голосе. И легкий изгиб его губ.

Я наблюдаю за тем, как мои альфы перемещаются по комнате с привычной эффективностью, проводя финальную проверку оружия и поправляя снаряжение. Даже их движения теперь кажутся легче, будто признание в чувствах сняло какой-то невидимый груз с их плеч.

Внезапно я начинаю сомневаться, что они были такими мрачными из-за войны. Может, дело было как раз в тяжести всего недосказанного. Учитывая, что это закаленные военные альфы, которые процветают в зоне боевых действий, но впадают в ступор, когда дело касается обсуждения эмоций — это вполне логично.

— Пора выступать, — говорит Тэйн, и его глубокий голос несет в себе ту природную властность, которая заставляет нас всех инстинктивно выпрямиться.

— Помните, — говорит Чума, когда мы направляемся к двери. — Придерживаемся плана. Прорываемся, идем прямиком к залам Совета. Они эвакуируют всех вип-персон в одно место, чтобы их было проще охранять. Там они будут как на ладони, пока наши армии сойдутся с силами Столицы, и тогда…

— И тогда мы разнесем там всё к чертям собачьим, — жизнерадостно перебивает Виски. — Понял.

— Я бы… выразился иначе, — вздыхает Чума.

— Но ведь именно это и произойдет, — подмечает Виски.

— Он не прав? — спрашиваю я, заслужив гордую ухмылку Виски и измученный взгляд Чумы.

Всё снова кажется нормальным. Настолько нормальным, насколько это возможно сейчас.

Мы выходим из нашей временной базы навстречу дню, который сменится ночью к тому времени, как мы доберемся до Райнмиха. Проходим мимо рядов сурхиирских солдат, которые вытягиваются по струнке при виде своего принца, в то время как наемники Николая слоняются вокруг в своем пестром снаряжении. Контраст был бы забавным, если бы не смертельно серьезные выражения на лицах у всех.

— Готова? — спрашивает Тэйн, когда мы подходим к голове колонны.

— Готова, — твердо отвечаю я.

Виски с привычным драматизмом распахивает двери, открывая вид на организованный хаос наших собранных сил. Сурхиирские войска стоят перед нами в идеальном строю — море безупречно белого цвета, и все глаза устремлены на нас.

— Ну что ж, — говорит Виски, разминая костяшки пальцев с дикой ухмылкой. — Пошли выиграем эту гребаную войну.

Глава 45

ЧУМА

Аванпост у старой шахты высится перед нами — зазубренный шрам, вырезанный в склоне горы. Я сканирую периметр, высматривая любое движение вдоль стены. Она выглядит обманчиво слабой, местами осыпавшейся, заросшей упрямой растительностью, цепляющейся за жизнь в этом суровом краю.

Я знаю лучше.

Райнмих ничего не делает вполсилы, особенно когда речь идет об укреплениях. Но Азраэль выбрал это место как лучшую точку входа не просто так. Мысль о брате посылает новую волну беспокойства, но я подавляю её. Сейчас нет места для сомнений.

Наши скрытые силы должны быть на позициях, растворившись в лесу, словно тени. Я представляю среди них Валека: его серебряные глаза блестят в темноте, пока он готовит винтовку. Впервые я рад, что змея на нашей стороне. И не только потому, что он пришел на помощь, когда я нуждался в этом больше всего.

Николай шагает рядом со мной; его кроваво-красное пальто — яркое пятно на фоне приглушенных тонов окружения. Очевидно, его не отговорить от этой эпатажной показухи даже в разгар войны. Честно говоря, если войска Райнмиха нас заметят, то из-за целой армии, а не из-за его нелепого чувства стиля.

На его иссеченном шрамами лице застыла скептическая усмешка.

— «Слабое место», жопа моя, — бормочет он. — Твоему контакту лучше не лажать.

Я спокойно и уверенно встречаю его взгляд.

— Он не подведёт. Он человек слова.

Слова горчат на языке. Когда-то я бы, не раздумывая, поставил жизнь на честь Азраэля. Теперь… я не так уверен. Но я не могу показать эту неуверенность. Не тогда, когда от этого момента зависит так много.

Я чувствую тревогу Виски и Айви. Повернувшись к ним, я ободряюще улыбаюсь. Улыбка выходит натянутой, но я надеюсь, что она достаточно убедительна.

Размеренным движением я тянусь к кожаной маске чумного доктора, висящей на поясе. Эта украшена золотой сурхиирской филигранью, но в остальном — точная копия. Знакомая тяжесть в руках странно успокаивает. Когда я надеваю её, поправляя кожаные ремни, ко мне возвращается чувство правильности.

Вот кто я теперь. Целитель и предвестник смерти в равной мере. По крайней мере, на эту ночь.

Выживу я сегодня или нет, это последний день, когда я надеваю эту маску. Либо я умру, либо завтра проснусь в новой жизни со своей стаей. С Айви.

Линзы маски окрашивают мир в янтарные тона, делая всё сюрреалистичным. Это символично. То, что мы собираемся сделать, порой до сих пор кажется лихорадочным сном.

Я проверяю часы; в животе всё сжимается, когда я вижу время. Мы идем впритык. Слишком близко. Предательский голос в глубине души шепчет, что, возможно, я ошибся. Может, честь для Азраэля больше ничего не значит. В конце концов, наше братство тоже когда-то что-то значило. И посмотрите, как легко оно рассыпалось.

Секунды тикают, каждая кажется вечностью, пока по нашим силам пробегает волна нетерпеливой энергии. Сурхиирские войска стоят в идеальном строю — море белого и золотого, в то время как наемники Николая переминаются с ноги на ногу и перешептываются. Две совершенно разные армии с кардинально разными навыками, объединенные одной невозможной целью.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь дать сигнал к смене плана, мир взрывается хаосом.

Взрывы разрывают воздух — громовой шторм, от которого содрогается сама земля под нашими ногами. Столбы пыли и обломков взмывают вверх: заряды детонируют вдоль всей стены. Вдалеке каменная сторожевая башня КПП складывается сама в себя, погребая под собой любого, кому не повезло оказаться внутри. Единственная угроза, о которой нам стоило беспокоиться на этой стороне города.

На мгновение я просто замираю, глядя на это. Он сделал это. Азраэль сдержал слово.

— Вау, — благоговейно выдыхает Виски.

— Лучше всяких фейерверков, — соглашается Айви.

Яростное облегчение, смешанное с опасной надеждой, вскипает во мне, соединяясь с адреналином, уже бьющим по венам. Рядом со мной лицо Николая расплывается в волчьей ухмылке.

— Ну надо же, — мурлычет он, доставая свой вычурный золотой револьвер и крутя его на пальце. — Шоу начинается.

Я резко киваю, поворачиваясь к генералу Ларихму. Глаза сурхиирского командира над шарфом горят решимостью.

— Вы знаете, что делать, — говорю я, и мой голос тверд, несмотря на бешено колотящееся сердце.

Ларихм низко кланяется.

— Да присмотрит за нами Богиня, Ваше Высочество.

Он и не знает, что моя богиня сейчас рядом со мной, во плоти.

С этими словами он поворачивается и начинает выкрикивать приказы войскам. Воздух наполняется лязгом оружия и топотом сапог — наши силы устремляются вперед.

Я обнажаю свой клинок. Сурхиирская сталь, которая снова стала продолжением моей руки, несмотря на все годы разлуки. Её безупречный металл будто светится в гаснущем свете — маяк надежды посреди надвигающейся бойни.