Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор

Когда генерал уходит, я встаю и выхожу в центр комнаты. Мои альфы инстинктивно тянутся ко мне, образуя свободный круг. Мгновение мы просто смотрим друг на друга. Я ловлю себя на том, что пытаюсь запечатлеть каждое лицо в памяти, но тут же понимаю: они и так уже там, выжжены глубоко в моей душе.

— Ну что, — Виски наконец нарушает тишину, голос его звучит хрипло. — Похоже, это оно, да?

— Оно самое, — мрачно подтверждает Тэйн. — Все готовы?

— Готовы к вторжению в одну из самых могущественных стран мира? — сухо спрашивает Чума. — Разве к такому можно быть готовым?

Я тревожно переступаю с ноги на ногу, глядя, как мои альфы готовятся к тому, что может стать нашей последней битвой. Реальность происходящего бьет по мне всё сильнее с каждой секундой. В груди тесно. Будто не хватает воздуха.

Я могу их потерять. Кого-то из них. Всех их.

От этой мысли подгибаются колени. Я физически не могу этого представить. Слова на кончике языка, искушают меня тем, как просто было бы их выкрикнуть. Чтобы удержать их всех в безопасности. Пожалуйста, не делайте этого. Мы найдем другой путь. Любой другой путь.

Но прежде чем я успеваю дать волю минутной слабости, Валек подает голос из теней.

— Мы действительно собираемся довести это до конца?

Все замирают — он каким-то образом озвучил мольбу, рикошетящую в моем мозгу. Я замечаю встревоженные взгляды, которыми обмениваются остальные, вижу, как напрягаются их плечи.

— Довести до конца что? — рычит Тэйн. — Вторжение? Поздно давать заднюю.

Но серебряные глаза Валека прикованы ко мне.

— Нет, — тихо говорит он. — Не вторжение.

— Тогда что? — нетерпеливо требует Виски. Такой серьезный. Совсем на себя не похож.

— Мы собираемся ввязаться в самую безрассудную, наглую и суицидальную миссию, которую когда-либо предпринимали, — продолжает Валек, и его акцент становится гуще от эмоций. — А это о многом говорит. И при этом мы всё еще ходим вокруг да около очевидного из-за страха перед неизвестностью.

Остальные обмениваются недоуменными взглядами. Даже я не уверена, к чему он клонит.

Валек делает шаг вперед, и на этот раз его привычная хищная грация сменяется чем-то почти уязвимым.

— У меня накопилось достаточно сожалений на одну жизнь, — тихо произносит он. — Если я сегодня сдохну, я не хочу, чтобы это преследовало меня на том свете.

Сердце колотится о ребра, когда он подходит ближе.

— Я люблю тебя, — просто говорит мне Валек. — А так как остальные, за исключением Призрака, боятся спугнуть тебя, облекая это в слова… ну что ж… — Тень его привычной ухмылки касается губ. — Я и так здесь злодей. Так что я просто это скажу. Они тоже тебя любят.

— Валек, — предупреждает Тэйн, но в его голосе звучит то, чего я никогда раньше не слышала. Что-то обнаженное, лишенное защиты.

— Тебя никто не просил, — резко бросает Чума.

Ухмылка Валека становится шире.

— Нет? А когда тогда? Когда мы будем мертвы? — Он качает головой, пристально глядя на меня. — Сейчас самое время.

Всё, что я могу — это смотреть на него. На них всех.

— Да, — грубо роняет Виски, складывая руки на груди. — Мы любим тебя, дикая кошка.

— С того самого момента, как увидели тебя, — тихо говорит Чума, делая шаг вперед. — С того момента, как поймали твой запах, и наши миры по отдельности и вместе сдвинулись со своих осей… — Он тяжело сглатывает. — Мы знали, что ты наша. А мы — твои.

Призрак придвигается ближе, кожаные ремни его тактического снаряжения тихо скрипят, когда он показывает знаками: Всегда.

— Мы не хотели давить на тебя, — хрипло добавляет Тэйн. — После всего, что ты пережила… мы знали, что может пройти время, прежде чем ты будешь готова это услышать. Знали, что есть шанс, что ты никогда не будешь готова.

— Но сейчас мы можем умереть, — вклинивается Валек, прямолинейный как всегда, и ловит на себе новую порцию гневных взглядов. — Что? Можем. И я отказываюсь подыхать, если она не знает правды. А вы?

Тэйн вздыхает.

— Нет, — признает он, встречаясь со мной взглядом. — Он прав. Я люблю тебя. Сильнее, чем можно выразить словами.

— Я тоже люблю тебя, — нежно добавляет Чума, и от его привычной отстраненности не остается и следа. Только тепло и уязвимость.

Голос Виски немного надламывается:

— Да. Люблю тебя больше всего на свете, кошка.

У Призрака собираются морщинки в уголках глаз, когда он снова показывает это знаками. Он говорил мне это раньше, но видеть этот жест снова — заставляет мое сердце петь. Я тебя люблю.

— Я уже говорил, но скажу еще раз, — произносит Валек своим бархатным голосом. — Я люблю тебя, маленькая омега.

Слезы катятся по моим щекам, когда тяжесть их слов — их любви — накрывает меня с головой. Я не ожидала этого, и если бы я знала, что вся стая собирается признаться мне в любви, я бы, наверное, испугалась. Запаниковала бы. Но теперь, когда это происходит на самом деле, это не просто нормально, это… Это невероятно.

Я приоткрываю рот, пытаясь облечь в слова то, что жжет мне грудь, но Тэйн поднимает руку.

— Не надо, — мягко говорит он. — Не говори этого только потому, что сказали мы. Скажи, только когда будешь готова. Если будешь готова.

Сквозь слезы у меня вырывается влажный смешок, я смотрю на них всех.

— Я готова, — шепчу я охрипшим голосом. — Я тоже вас люблю. Я полюбила вас всех гораздо раньше, чем хотела признаться в этом самой себе.

Напряжение в комнате прорывается, как плотина. Они двигаются как одно целое, окружая меня кольцом тепла, силы и преданности. Их запахи окутывают меня, когда сильные руки смыкаются вокруг.

Запах дома.

— Я не знаю, смогу ли я, — шепчу я, внезапно чувствуя, что вот-вот рассыпаюсь в их руках. Я способна на многое, но, видимо, не знать, выберутся ли живыми все эти мужчины, в которых я влюбилась — это уже слишком.

— Ты нас не потеряешь, — твердо говорит Чума, находя мою руку.

— Мы слишком упрямы, чтобы сдохнуть, — соглашается Виски с хмыком.

— Когда ты стала нашей омегой, — произносит Тэйн, и его глубокий голос вибрирует во мне, — мы сделали выбор. Дать тебе всё, чего ты заслуживаешь. И часть этого — лучший мир.

— Мир, где омеги не являются собственностью, — продолжает Чума.

— Где никому не нужно жить в страхе, — добавляет Виски.

— Где ты сможешь быть свободной, — заканчивает Валек вполголоса.

Призрак согласно рокочет, его массивное тело прижимается ближе, защищая.

Я сглатываю подступивший к горлу ком, чтобы обрести голос.

— Тогда пойдемте и создадим этот мир. И когда мы все будем дома, когда мы все будем в безопасности… я хочу, чтобы вы все меня пометили.

— Что ты сказала? — переспрашивает Тэйн, и его тон становится еще грубее.

Я глубоко вдыхаю, глядя на своих альф, которые замерли в ошеломленном молчании.

— Я хочу, чтобы вы меня пометили, — повторяю я тверже. — Все вы. Когда мы вернемся домой. — Я касаюсь рукой места, где шея переходит в плечо, рядом со шрамом, туда, где должна быть брачная метка. — Я хочу принадлежать вам полностью. И я хочу, чтобы вы были моими.

— Маленькая омега… — Валек смотрит на меня так, будто не уверен, правильно ли он расслышал. — Ты уверена?

— Да, — отвечаю я без колебаний. — Я ни в чем не была так уверена. — Я обвожу их всех взглядом, встречаясь глазами с каждым по очереди. — Так что вам всем лучше вернуться живыми, потому что без кого-то из вас я этого делать не стану.

— Блять, — выдыхает Виски с тихим смешком. — Это… это охренительный стимул остаться в живых, дикая кошка.

— В этом и была идея, — говорю я со слабой улыбкой. — Мне нужно, чтобы вы все пообещали мне быть осторожными. Что вы вернетесь ко мне. — Мой голос слегка надламывается. — Потому что вы не просто моя стая. Вы моя семья. Мой дом.

Тэйн притягивает меня ближе, прижимаясь своим лбом к моему.

— Обещаем, — хрипло говорит он. — Ничто в этом мире не удержит нас от возвращения к тебе. Ничто ни в одном из миров.