Заключённыий волк - Каролайн Пекхам

уставившись на него, а он снова провел рукой по лицу, на этот раз превратившись в Дуэйна Джонсона57.

— Это… безумие, — сказала я, придвигаясь ближе и протягивая руку, чтобы коснуться его лица.

Он ощущался точно так же, как и должен был, не было никакой возможности сказать, что это иллюзия. Я знала это, собираясь сюда, но увидеть это во плоти было чем-то другим.

— Твои кости изменили форму? — спросила я, пока мой мозг пытался обработать то, что я вижу.

— Думаю, да. Никогда не задумывался об этом. Суть в том, что это работает, — как только он замолчал, черты его лица снова изменились, и я обнаружила, что смотрю на Итана Шэдоубрука. — Ты знаешь, сколько членов его стаи вожделеют этого парня? Было слишком легко завладеть его шкурой.

Я убрала руки, нахмурившись, когда слова Сина прозвучали из уст Итана. Черт, даже его голос был голосом Итана — но в то же время это был не он.

— Это слишком странно, — пробормотала я, отступая назад.

— Разве тебе не нравится твой сюрприз? — нахально спросил Син, преследуя меня, пока я продолжала отступать.

Жирный серебряный жук зажужжал возле моей головы, и я отмахнулась от него.

— Вернись назад, — поморщившись, сказала я.

— Я думал, тебе нравятся красивые мальчики? — спросил Син, одарив меня тлеющим взглядом. — Подумай об этом так: ты можешь разыграть все свои фантазии о нем со мной, и ты не нарушишь ни одного из правил своей маленькой стаи. Это беспроигрышный вариант.

— Фу, — я подняла руку. — Это извращение. Кроме того, я устанавливаю правила стаи, так что я могу трахаться с кем захочу. И почему я должна хотеть быть с тобой, пока ты выглядишь как кто-то другой?

Син угрожающе зарычал, продолжая наступать, и я поняла, что только что серьезно оскорбила весь его Орден.

— Я просто хочу сказать, что мне не нужна фальшивая версия Итана. Или фальшивая версия тебя. Если я с кем-то, я хочу быть с ним. А не с какой-то выдуманной версией. Изменись обратно, — добавила я, пытаясь исправить свою ошибку.

Брови Сина/Итана сдвинулись, и он снова придвинулся ближе.

— Дай мне свою руку.

— Зачем?

Не спрашивая, он протянул руку и взял ее, и я почувствовала прикосновение его дара к моей коже, прежде чем он внезапно изменился обратно в себя.

Я вздохнула с облегчением, глядя на него, но он, казалось, только еще больше разозлился на меня.

— Это чушь собачья, — прорычал он, глядя вниз на свои руки. — Что ты делаешь, чтобы блокировать мои дары?

— Я не понимаю, о чем ты.

— Ну, если только реальный я не совпал с твоей идеальной фантазией, ты должна что-то делать, чтобы помешать мне прочесть тебя. А поскольку я могу пересчитать количество раз, когда я сам был чьей-то идеальной фантазией в своей форме фейри, по пальцам одной руки, я точно знаю, что ты делаешь что-то, чтобы наебать меня.

— Син, я понятия не имею, о чем ты говоришь…

— Не корми меня этим лошадиным дерьмом.

Мои губы раскрылись, и я удивленно уставилась на него.

Он внезапно бросился на меня и схватил меня за плечи, чувствуя, как его дары вновь касаются моей кожи.

— Прекрати! — потребовал он.

— Син, я клянусь тебе, я ничего не делаю. Может быть, ты не можешь прочесть меня, потому что меня не привлекают парни, основанные только на внешности.

— Что это значит?

— Это значит, что половина того, что я ищу в парне, это то, что он настоящий Альфа, — огрызнулась я, стряхивая его руки с себя. — А вторая половина может быть связана с внешностью, но мои предпочтения в этом вопросе меняются довольно регулярно. Я люблю разнообразие. И к твоему сведению, когда ты не ведешь себя как полная задница, у меня бывают фантазии о тебе в твоем нынешнем виде. Так что, возможно, тебе стоит перестать сомневаться в том, что я предпочитаю тебя таким, каким ты есть, потому что если я и знаю что-то, что не нахожу привлекательным, так это красивую ложь.

Син долго смотрел на меня, словно пытаясь понять, стоит ли мне верить.

— Чушь собачья, — в конце концов прорычал он, прежде чем развернуться и уйти.

Мои губы приоткрылись, пока я смотрела, как он уходит. Неужели он всерьез разозлился, узнав, что я нахожу его привлекательным таким, какой он есть, и не хочу, чтобы он перевоплощался ради меня в кого-то другого? Какой в этом смысл?

— Кто бы мог подумать, что у Инкуба может быть такая огромная неуверенность в себе? — крикнула я ему вслед. — И для протокола, дуться как маленькая сучка, когда все идет не по твоему сценарию, — не слишком привлекательно!

Син поднял руку над головой и отмахнулся от меня, не оглядываясь. Деревья вскоре сомкнулись вокруг него, поглощая его, и я с ворчанием развернулась в противоположном направлении.

Чертов idiota58.

Серебряный жук появился вновь, и я сердито отмахнулась от него, когда по позвоночнику пробежала предупреждающая дрожь. Впрочем, я не беспокоилась о том, что Син может наброситься на меня. Он просто должен успокоиться.

Я потянулась к подолу майки и начала стягивать ее. Не успела ткань подняться выше груди, как листья передо мной раздвинулись, и я зарычала, столкнувшись лицом к лицу с Густардом.

В ужасе мои губы разошлись, когда я заметила единственный огромный глаз в центре его лба, но прежде чем я успела убежать от него и его жуткой формы Ордена Циклопа, сила его дара врезалась в меня.

Вскрикнув, я упала на колени, и меня охватило желание вырвать. Я пыталась сопротивляться, но без доступа к магии я не могла удерживать свои ментальные барьеры столь прочными, какими они должны быть, чтобы противостоять его силе.

Задыхаясь, я пыталась собрать энергию, чтобы позвать на помощь, но тьма давила на меня.

Если он преодолеет мой ментальный барьер, то сможет найти в моем мозгу все, что захочет. Благодаря своей силе он мог искать конкретные ответы, но если он проникнет в мою голову, я не смогу контролировать то, что он найдет. Ему просто нужно проявить творческий подход к тем вопросам, которые он задает в процессе поиска, и я вполне могу выдать все. Он может узнать мои планы по побегу из этого места. Черт, да он мог бы узнать обо мне все самое глубокое, темное и уродливое, что только можно было узнать, если бы у него было достаточно времени на поиски.

Я когтями впивалась в грязь у своих ног, пытаясь отбиться от него, но темнота все равно надвигалась