Отвергнутая королева (СИ) - Вольная Мира

Я подняла руки, что-то выдохнув, и… ощутила под пальцами волосы… жесткие волосы. Короткие...

Я открыла глаза тут же, напряглась и замерла, собирая мозги в кучу, пытаясь осознать все еще затуманенным сном сознанием, что происходит и где я нахожусь.

- Ты стала тоньше, Мелисса, - прошептал мужской голос мне в ухо. Бархатно, тягуче. Так шершаво, что мурашки пробежали вдоль моего тела, и странно перехватило дыхание. – Твой запах изменился. Сладкая. Не могу оторваться.

И чужие губы снова опалили мои. И я почему-то ответила на поцелуй, крепче прижимая к себе незнакомца.

Его губы были наглыми и настойчивыми, сам поцелуй невероятно горячим, язык сводил с ума. От мужчины пахло алкоголем и какой-то травой, и чем-то… Чем-то таким, что хотелось прижаться носом к его шее и дышать только этим запахом.

Он не был нежен, аккуратен или осторожен. Наоборот, он был груб и не сдержан, вгрызался в мой рот, давил, подчинял и захватывал. Будто ставил клеймо.

Какое-то темное, жадное клеймо.

Терзал мои губы, ласкал небо, сплетал мой язык со своим, царапал отросшими клыками. И я могла только подчиняться, только сдаваться под этим напором, пасовать перед его жадностью и голодом.

Все ныло, горело и плавилось внутри. Я путала пальцы в жестких волосах, выгибалась, скользила руками по широким плечам, прижималась теснее. Дурея и шалея. Совершенно ничего не соображала и не хотела соображать.

Голодные, горячие, одуряющие?

А незнакомец вдруг прикусил мою губу, посылая новый разряд по телу, заставив всхлипнуть, и приподнялся на руках, всматриваясь в темноте в мое лицо, лишая веса своего тела. Я видела только его глаза, смутные, смазанные черты лица, темные, как ночь за окном, растрепанные моими непослушными руками волосы. Я все еще не до конца понимала, что творю и зачем. Просто дико, до судорог, до дрожащих рук его хотела. Хотела кого-то впервые в жизни.

- Ты не Мелисса, - прохрипел он, горячая широкая ладонь прошлась от груди к талии, несильно сжала, сорвав судорожный вдох с моих губ.

Я не пришла в себя после его слов. Точнее пришла, но не до конца. Мысли путались, кожа горела, во рту – его вкус. Даже так, даже когда он был на расстоянии, я ощущала жар мужского тела, чувствовала запах, видела в глазах, слышала в голосе желание. И не хотела ему сопротивляться.

Зачем?

Мне не нужна девственность, ее не для кого беречь. Просто не пробуждал во мне никто раньше этой дикой потребности, просто не вызывал даже отдаленно чего-то похожего. Легкое любопытство, не более. Просто никто не целовал и не прикасался ко мне так, как этот незнакомец: жадно, жестко, уверенно. И мы с ним, скорее всего, больше никогда не увидимся. Так почему нет?

- Это что-то меняет? – спросила, проведя языком по нижней губе, нарочито медленно, прикрыла и снова открыла глаза, выдохнула длинно. А потом подняла руку, коснувшись пальцами темной из-за щетины скулы.

- Кто ты?

- Путница, - растянула губы в улыбке. Медленной и ленивой. Тут же в голове всплыли все уроки шарис, все, что я читала и что видела в литкраллах. Несложная наука, не сложнее, по крайней мере, стратегии и тактики. – Хочешь, чтобы я ушла?

Мои пальцы скользнули мужчине на шею, ногти чуть царапнули гладкую кожу, вызвав тягучий вдох со стороны незнакомца.

- Нет, - выдохнул он и вернулся к моим губам, скользнув рукой к бедру, приподнимая ногу. Он что-то выписывал пальцами на моей плоти, будто собирая утерянное плетение, стискивал и сжимал.

И я скользнула руками к сильной спине, позволила ему то, чего никогда и никому не позволяла.

Незнакомец кусал, царапал, рычал невнятно в полуоткрытый рот, в шею. Его губы и руки были везде, язык выводил узоры на раздраженной, раскаленной его щетиной коже. Жалил, продирал до самого основания. Толкался яростно.

Я всхлипывала, цеплялась за плечи, отвечая на бесконечные голодные поцелуи, кусала и царапала его в ответ.

Темный и тягучий запах, смешанный с запахом его пота связывал, приковывал к мужчине, заставлял жадно хватать ртом воздух, дышать шумно и надрывно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

По венам, нервам, жилам растекался яд. Огненный и очень опасный, вгрызающийся в мою плоть, заставляющий кровь шуметь в голове, а сердце стучать в горле, вызывающий дрожь, спазмы, болезненно-сладкие уколы по всему телу.

- Ты невозможная, - хрипло, длинно, на выдохе, так что хотелось стонать. Кожа под моими руками была влажной и скользкой от пота. Я ощущала каждую тугую, напряженную мышцу пальцами. Он был очень силен.

И мне не хотелось зажигать светляки, не хотелось знать, как он выглядит, как его зовут. Какая разница? Не все ли равно, если это горячее тело, жестокие руки и губы заставляют меня умирать от каждого следующего выдоха, и с каждым следующим вдохом возвращаться к жизни?

И кажется, мой нежданный любовник был со мной в этом согласен.

Стон сорвался с губ, когда шершавый, горячий язык прошелся вдоль шеи, когда клыки прикусили кожу у ключицы, когда его губы сомкнулись на соске.

Будто взрыв пересмешника в руке, будто водяной плетью по оголенным нервам.

Я впилась ногтями в широкие плечи, выгнулась, чувствуя танец наглого языка на моей груди, вздрагивая от ощущения колючей щетины на собственной коже.

И от каждого нового жалящего поцелуя, от каждого следующего укуса металась и выгибалась все сильнее и отчаяннее.

Мне хотелось большего, мне было мало.

И мужчина вжимал, втискивал меня в себя до синяков и черных точек перед глазами. Терзал и мучил, спускаясь от груди к животу и ниже, к развилке бедер.

Когда его дыхание обожгло бедра, когда он шире раздвинул мои ноги, я задохнулась, вскрикнула глухо, дернулась, прижимая его голову крепче к себе.

И потерялась в собственных чувствах и ощущениях. Удовольствие скапливалось, скручивалось, рвало на части, будто дикий зверь.

А потом незнакомец сжал клитор зубами, втянул его в рот, ввел в меня палец, и я вцепилась отросшими клыками в собственный кулак, чтобы хоть как-то заглушить собственный яростный крик, когти на другой руке впились в спину мужчины. Запахло кровью. Так сладко, так невероятно вкусно. Разве может кровь пахнуть так?

- Нет, - его глаза оказались на против в следующий же миг, он с силой отвел мое руку от лица, - кричи для меня, путница. Царапайся и кусайся, разорви в клочья, если хочешь. Я хочу слышать тебя, мне надо чувствовать тебя.

А я смотрела в его глаза и не могла сделать следующий вдох, не могла ничего сказать. Только смотреть и ощущать давление, голод, похоть.

И он прикусил мою нижнюю губу, слизывая карминовые капли языком и, словно окончательно потерял контроль. Зарычал, дернулся, еще шире развел мои ноги и ворвался внутрь.

Боль не стала неожиданностью, не прогнала наслаждение и удовольствие гуляющее в крови, но все-таки вырвала из груди неясный всхлип, заставила на миг замереть под незнакомцем.

И он застыл надо мной, глухое, низкое, звериное рычание зародилось в его горле, мужчина оторвался от моих губ, заглянул в глаза, слизывая мою кровь.

- Не останавливайся, - прошептала я хрипло. – Не дай этой ночи закончиться болью.

И еще один тягучий рык, и длинные пальцы на сосредоточении моего удовольствия, и губы, снова ласкающие шею и грудь.

Мне хватило нескольких вдохов, пары его движений, чтобы забыть про боль, опять потеряться в его движениях, жаре и поцелуях, чтобы снова дрожать от яростных толчков.

Я подавалась ему на встречу, дрожала, стонала и снова кусалась, слизывая кровь с его ключиц, впрыскивая ему под кожу собственный яд.

И мой незнакомец вжимал, вдавливал меня в себя, с таким отчаяньем и с такой силой, что снова кружилась голова.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Пульс дрожал в горле, стоны все громче и чаще и удовольствие стискивающие меня в безжалостных, железных кольцах.

Невозможно.

Невероятно.

Так не бывает.

- Я больше не могу, - хрипло, драно, жалко. Я просила его сама не понимая, о чем. Болезненно-острое наслаждение, тягучее, обжигающее.