Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир

Громкий звон вызывает пульсирующую боль в голове, я отгоняю его рукой, надеясь, что это поможет и звук прекратится, но он никуда не уходит, продолжая звенеть, причиняя ещё большую боль.

Я со стоном раскрываю глаза, осматривая пространство вокруг, вспоминая, где нахожусь.

Ночью после долгих рыданий уснула на руках Лиама, но сейчас от его присутствия в моей квартире не осталось и следа. Замечаю только кучу коробок в конце комнаты и вспоминаю, что попросила Лиама привезти их сюда, чтобы собрать все вещи и окончательно переехать. Вчера я хотела стереть все свои следы, чтобы никто больше не мог найти меня. Я хотела окончательно уйти из жизней ребят, из жизни Райана.

Но хочу ли я этого сейчас?

Зажмуриваюсь и сжимаюсь всем телом, всё ещё чувствуя эту глубокую обиду, боль внутри себя при упоминании имени мужчины, который разбил моё доверие к нему на мельчайшие кусочки.

Звонки в дверь продолжаются, и я через силу заставляю себя подняться с дивана, несмотря на боль в голове, которая просит больше сна после ночного марафона рыданий.

На мне мятое полотенце, которое не удосужилась снять после душа и уснула так, а Лиам никогда бы не стал раздевать меня, его бы наверняка стошнило прямо на меня при виде женской наготы.

От этой мысли мои кулаки сжимаются от желания убить женщину, которая нанесла другу столько травм, мешающих теперь нормально жить. Я желаю воскресить её и уничтожить самым жестоким образом, пока она будет молить о прощении. Но, к сожалению, это невозможно, и мне остаётся только желать.

Преодолевая коридор на дрожащих ногах, прислоняюсь к двери, смотря в глазок.

Мелани.

Я делаю шаг назад, не желая сталкиваться с грустью и жалостью в её зелёных глазах.

– Ребекка, я чувствую тебя за дверью, – мягкий голос девушки перерастает в отчаянный крик. – Прошу открой дверь, не отталкивай меня!

Снова смотрю в глазок, видя покрасневшие глаза и помятый вид подруги. Моя грудь сжимается, я не могу прогнать и проигнорировать Мелани, не могу с ней так поступить.

Щелчок двери был для неё красной тряпкой, девушка врывается в квартиру, притягивая меня в свои объятия. Я успеваю только схватить полотенце на груди, чтобы оно не упало, и моё тело не отпугнуло подругу шрамами.

– Ты действительно думала, что сможешь оттолкнуть меня, если продолжишь игнорировать? – в голосе Мелани звучит упрёк.

Я проигнорировала больше ста звонков с её стороны, не находя в себе смелости поговорить.

Мелани отпускает меня, осматривая яркими и грустными зелёными глазами, но в них нет никакой жалости, что значительно облегчает ситуацию сейчас.

– Я оденусь, и мы поговорим, хорошо? – в ответ девушка кивает, проходя в гостиную.

С пульсом, который зашкаливает от тревожности, направляюсь в свою комнату и, быстро одевшись в черный спортивный костюм, возвращаюсь к Мелани в гостиную. Я присаживаюсь рядом с подругой и стараюсь не смотреть в её глаза, чтобы не увидеть то, чего больше всего боюсь.

Жалость.

Мелани первая начинает говорить, разрушая неловкую тишину:

– У меня есть догадки, почему ты отстранилась от меня, от всех нас после происшедшего, – после этих слов еще больше отвожу взгляд в сторону, не смотря в глаза подруги, чувствуя укол вины, что так прячусь от ребят после произошедшего. – Но, пойми, что это ничего не меняет. Да, мне безумно жаль, грустно, больно за тебя, но это абсолютно ничего не меняет между нами. Ты не стала для меня другой Ребеккой. Ты все та же сильная, добрая, непоколебимая моя подруга. Я не буду задавать никаких вопросов насчёт произошедшего, если ты сама не решишься выговориться мне. Просто помни, что я рядом, несмотря ни на что.

Мой взгляд снова поднимается на девушку со всей болью, которую храню в глубине себя. Я показываю ей свою сломленную сторону и не жалею, ведь Мелани не смотрит в ответ с жалостью. В зелёных глазах я вижу только принятие и любовь. Она не смотрит так, как смотрели мои родители. В её глазах я не сломанная кукла, которую невозможно починить.

И это облегчает боль и страх внутри.

Мне накрывает резкое желание выговориться хоть кому-то, рассказать обо всем, выпустить темноту наружу и не хранить прошлое в себе.

Я не противлюсь этому желанию, и слова слетают с моих губ, долгим и тяжёлым рассказом.

Заканчивая рассказывать то, что сломало маленькую Ребекку, и забрало всю её счастливую жизнь, не вдаваясь в криминальные подробности,, чувствую, как тяжёлый груз падает с плеч, когда позволяю словам раствориться в воздухе, наконец, освобождая себя. Мелани весь мой рассказ закрывала рот рукой, беззвучно рыдая, и я тоже не смогла сдержаться, начиная плакать вместе с ней.

Я наконец открываюсь людям, позволяю себе выпустить всю боль и оплакать ту восемнадцатилетнюю девушку, которой пришлось пережить настоящий Ад.

Слишком долго я позволяла боли храниться и гноиться внутри, что это стало балластом, который тянул меня на дно. На дно, с которого я бы уже не смогла сплыть одна, если бы продолжила закрываться от близких людей.

Мелани медленно садится возле меня, в нерешительности желая обнять, и я раскрываю руки, прижимая девушку крепко к себе, потому что желаю этого. Желаю поддержки, желаю разделить свою боль, чтобы она перестала гноиться внутри меня, и я больше не стыжусь этого желания, а принимаю его, позволяя себе помочь.

Мы сохраняем с девушкой молчание, продолжая тихо плакать в объятиях друг друга. Слова сейчас лишние, есть только боль, от которой нужно избавиться.

Я устала быть одной, настолько сильно, что позволила опасной правде вырваться из стальных оков, созданных мной.

Но знаю, что ни один волосок не слетит с головы Мелани, когда на её защите стою я вместе с Лиамом и Алексом. Мы этого не допустим, и никто не рискнёт навредить девушке, боясь устроить войну, и я безгранично рада, что у неё есть защита от этого жестокого мира. Рада, что её никогда не постигнет моя участь.

А я действительно настолько сломлена, что больше не хочу и не могу собирать себя по частям в одиночку. Рядом со мной люди, которые готовы помочь мне, и я больше не силах отказаться от помощи.

Я больше не хочу быть одной.

☆

Неделю спустя

Всю прошедшую неделю, после занятий в школе, Мелани провела у меня в квартире, что вызвало недовольство и ворчания со стороны её холодного мужчины, но к чёрту Алекса. Я нуждалась в этой девушке, в её ярком свете, который исцеляет мою тёмную душу.