Жена в бегах - Светлана Щуко

в этом мире всего без году неделя, я лишь понимала, что она тут существует, и всё.

— Госпожа, какое счастье, с ума можно сойти, я служу магу-универсалу, это такая редкость и честь, — восторженно говорила Мира. Кира стояла рядом и кивала головой, счастливо улыбалась, и по её щекам текли слёзы.

Восторженные оды Миры прервал Луи, выходя из здания.

- Госпожа, это совсем не усадьба. - Мы втроём уставились на него.

- Вам лучше самой зайти и посмотреть.

- Ну ничего себе, это что такое? - Я с удивлением рассматривала помещение.

- Похоже, что это трактир, госпожа, - сказала Мира, проводя пальцем по отполированному столу, на котором, на удивление, не было ни пылинки.

Интерьер помещения был настолько уютным и опрятным, что, если бы мы не знали, что сюда не ступала нога человека на протяжении многих лет, можно было бы подумать, что его только что построили.

- Но в документах указана усадьба, - я развернула завещание и начала внимательно перечитывать.

— Вот нашла: «усадьба и все магические постройки», значит, где-то тут ещё есть дом, завтра по-светлому разберёмся, а сейчас, друзья мои, давайте немного осмотримся, где нам можно переночевать, хотелось бы перекусить и завалиться спать, - прикрывая зевок рукой, сказала я.

Всех моментально как ветром сдуло.

— Вот это исполнительность, можно сказать, без слов всё поняли. В моей прошлой жизни я о таком даже мечтать не могла, всё на своём горбу тащила, — я упёрла руки в бока и по-хозяйски окинула взглядом весьма большое помещение.

— Значит, трактир, ну что же, очень даже неплохо, расположение отличное, на кусок хлеба мы точно заработаем.

4

Откуда-то потянуло едой, я повела носом и, сглотнув слюну от моментально разыгравшегося аппетита, направилась на запах.

— Какая красота, вот это кухня, вот это я понимаю! — воскликнула в восхищении я.

Белоснежное помещение сияло чистотой, посередине стоял большой стол, над ним висели на больших крюках начищенные до блеска медные кастрюли и сковороды разных размеров.

В углу располагалась массивная печь, облицованная разноцветными изразцами. Мира, стоя у плиты, занималась приготовлением какого-то блюда на сковороде. Я подошла к ней и, заглянув через плечо, спросила:

— Бекон и яйца, где ты успела раздобыть такое сокровище?

— В холодильном шкафу, госпожа, там ещё много разных продуктов, они все были в стазисе.

— В чём были? — ничего не поняв, спросила я.

-В стазисе, госпожа, они были, как бы вам объяснить, вне времени.

- Ничего себе, я тоже так смогу?

- Конечно, госпожа, вы же маг универсал, - ответила гордо Мира, как будто сама была этим магом.

- А какие ещё маги так умеют?

- Универсалы и лекари, хотя лекари не все могут, у некоторых сил не хватает.

- Лекари... - задумалась я. - А ты знаешь, что Кира лекарь-маг, только на ней блокирующие браслеты стоят, как ты думаешь, я смогу их снять.?

- Конечно, госпожа, вы теперь всего столько можете. - Она задумалась и, как будто что-то вспомнив, засмеялась: - Вы теперь у вашего мужа графа единственная наследница будете. Вы теперь выше его стоите на несколько ступеней, хоть и женщина. Вот сюрприз-то для него будет, когда он узнает, от удивления сразу же и помрёт, хрыч старый, — и она, громко засмеявшись, стала раскладывать еду по тарелкам.

- Ты думаешь, он продолжит меня разыскивать даже здесь?

- Конечно, продолжит, вы же такой лакомый кусочек для него. Только он теперь ничего сделать не сможет. Вам, госпожа, надо побыстрее всё оформить, поверенный вам всё лучше объяснит, какие теперь у вас права есть.

На кухню вошли Кира и Луи.

- Пришли отлично, давайте присаживайтесь, будем есть, - ставя ещё две тарелки на стол, сказала Мира.

Некоторое время все молча и с аппетитом ели, наслаждаясь вкусной и горячей пищей.

— Кира, — прервав тишину, сказала я. — Я бы очень хотела побыстрее снять с тебя эту омерзительную вещь. Только даже не знаю, как это сделать.

Кира схватилась рукой за рабский ошейник и неверующими глазами посмотрела на меня. «Госпожа, дать мне свободу?» — с надеждой в голосе пролепетала она.

- Да я бы этих сволочей своими руками придушила , кто людей в рабство обращает! - Во мне было столько злости, что я почувствовала, как моя магия во мне забурлила, и я, прикрыв глаза, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

- Кира, так ты знаешь, как это сделать? - открыв глаза, спросила я.

Девушка кивнула. - Надо каплю крови вашей и сказать: «Оковы снимаю, свободу возвращаю, да будет так».

- Отлично, тогда не будем тянуть, - я сняла брошь, к которой крепилась вуаль, уколола палец и, приложив к ошейнику, проговорила заклинание.

В месте, где я держала палец, что-то зашипело, и ошейник, разомкнувшись, упал сидящей Кире на колени. Девушка ошарашенно ощупала освободившуюся шею руками и с рыданиями кинулась передо мной на пол и прижалась лбом к моим ступням.

- Ну будет тебе, будет, - я подняла её, вытерла слёзы и обняла. - Всё теперь будет хорошо, больше тебя никто не обидит. Кира закивала головой и сильнее прижалась ко мне.

- Завтра, моя дорогая, мы займёмся твоими браслетами, а теперь хотелось бы поспать, - улыбнувшись, сказала я.

- Госпожа, наверху комнаты, мы можем все там разместиться, если вы позволите, - сказал Луи с горящими глазами от счастья.

Комнаты — это, скорее всего, номера, которые раньше сдавали постояльцам. Номер, который выбрала я, был с большой кроватью, застеленной белоснежным бельём, пахнущим розой. В комнате было отведено небольшое помещение для уборной, стоял стульчак и, на моё удивление, была раковина с краном, из которого текла тёплая вода, и что-то отдалённо напоминающее душ. Невысокая бадья стояла на полу, а сверху висело что-то типа лейки, и к ней был привязан шнурок. На эксперименты с душем у меня не осталось сил, умывшись и обтеревшись влажным полотенцем, я рухнула в благоухающую кровать и мгновенно уснула.

Мне снился чудный сон, как будто мой бывший муж из моего прошлого мира сидел у меня на кровати, тряс меня за ноги и противным скрипучим голосом мне говорил: «Послали боги хозяйку, спит, храпит, а кто дела будет делать, кто хозяйство будет принимать, вставай давай, говорю, принимайся за дело, время не ждёт».

— Отстань от меня, иди к своей молодухе,