Психо-Стая - Ленор Роузвуд

ему в бок, глубоко — туда, где точно органы.

— Стой! Пожалуйста! — снова кричит Айви, голос срывается.

И Призрак, и железный монстр замирают.

Здание трясёт очередным взрывом, но Рыцарь остаётся неподвижен. Сияющий голубой взгляд снова возвращается к Айви.

— Тебе не обязательно это делать, — говорит она уже тише. — Ты не то, чем они тебя сделали.

На секунду я почти уверен, что Рыцарь сейчас докажет ей обратное.

Но потом он отшатывается от Тэйна.

Тэйн перекатывается на бок, выплёвывая кровь.

Я соскальзываю со спины монстра, рёбра орут от боли. Чёрная кровь продолжает капать из дыр, где я вырвал металлические стержни. Я хватаю Тэйна за ногу и тащу его подальше, в более безопасное место.

Блядь, надеюсь, Айви и правда стала каким-то шептуном монстров.

Призрак движется, как жидкая тень, вставая между нами и Рыцарем. Его изуродованное лицо — сплошная кровь, стекающая по обнажённым острым зубам, но он просто стоит, тяжело дыша, глядя на тварь.

Голубые глаза Рыцаря фиксируются на нём.

Два монстра меряют друг друга взглядами.

А потом Рыцарь опускает голову.

Из-под маски вырывается ещё одно пустотелое рычание. Он бросает последний взгляд на Айви — и прежде чем кто-либо успевает среагировать, разворачивается и уходит туда, откуда пришёл. Огромные цепи, свисающие со спины, волочатся за ним, высекая искры. Грохот его шагов постепенно тонет в утробе комплекса.

Святое.

Ебаное.

Дерьмо.

— БЛЯДЬ, ДА! — ору я, разворачиваясь, чтобы дать Призраку «пять». — Вот так мы это делаем, детка!

Голова Призрака резко поворачивается. Голубые глаза мгновенно звереют. Его кулак прилетает мне в лицо так быстро, что я даже не успеваю моргнуть. Голова врезается в стену, я сползаю вниз, чувствуя вкус крови.

— СНОВА?! — я хватаюсь за кровоточащий нос, злобно глядя на него снизу вверх. — Каждый, сука, раз — по носу! Что мой нос тебе вообще сделал?!

Он нависает надо мной. Его изуродованное лицо абсолютно нечитаемо, кроме смутного недоумения в глазах. Чёрт, он… выбивает из колеи. В таком… чисто металлическом смысле. Но всё же.

— Это называется «дай пять», брат, — говорю я раздражённо. — Это дружелюбие1. Маленькой дикой кошке ещё предстоит научить тебя социальным штукам.

Он слишком долго смотрит на меня.

Потом медленно, осторожно протягивает огромный кулак — и его изуродованные костяшки мягко касаются моих.

Я выдыхаю, сдувая прядь волос с лица. Каким-то образом они прилипли ко мне. Надо, блядь, подстричься, пока я не стал с гривой, как у Тэйна. Чуме можно, нам — нет.

Я вытираю кровь с носа и поднимаюсь, одним глазом следя за Призраком. Но он уже не обращает на меня внимания.

Его огромное тело свернулось вокруг Айви — защитно, полностью. Она вжимается в него, будто не может быть достаточно близко.

— Ты в порядке, — шепчет она, без колебаний касаясь его изуродованного лица.

Он прячет лицо у неё на плече — наверное, чтобы она не продолжала на него смотреть, — а она утыкается ему в шею.

От этого зрелища у меня ноет грудь.

Раньше она вздрагивала, если кто-то из нас подходил слишком близко.

А теперь… посмотрите на неё.

— Наша очередь. Ты уже достаточно пообнималась, — говорю я, шатаясь к ней.

Мне нужно её коснуться. Убедиться, что она настоящая.

Она позволяет мне уткнуться лицом ей в шею, вдохнуть этот сладкий запах жимолости и мёда. Руки дрожат, когда я притягиваю её к себе, стараясь не раздавить хрупкое тело. И к моему шоку — она тает, прижимается ко мне, устраиваясь под подбородком, как довольная кошка.

— Ты пришёл за мной, — шепчет она.

— Всегда буду, дикая.

Чума и Тэйн тоже подходят, мы все окружаем её, нуждаясь убедиться, что она в безопасности. И впервые она не напрягается и не пытается вырваться.

Она просто позволяет нам

понюхать её.

коснуться.

обнять.

Но в ней есть ещё кое-что другое.

Я не сразу понимаю, что именно, пока вдыхаю её запах — и вдруг до меня доходит.

Её шея голая.

Серебряного ошейника, помечавшего её как собственность, больше нет. Руки дрожат, когда я провожу пальцами по чуть более светлой полоске кожи, где он был. Она не отстраняется — лишь наклоняет голову, давая мне лучший доступ.

Святое дерьмо.

Она была свободна всё это время. С того момента, как Валек увёз её, и на фоне всего этого хаоса — у неё было десятки шансов сбежать.

Но она здесь.

Она выбрала нас.

И вся та херня, которой нас кормили — что омеги безмозглые животные, которым нужен альфий хер, чтобы их «исправить»…

Я и так знал, что это всё — ебаная шутка. Если уж на то пошло, всё как раз наоборот.

Да вы только посмотрите на Призрака. Пизда Айви для него — как Колледж Совета: братан стал практически учёным после того, как туда «поступил». Не думаю, что когда-нибудь видел его таким спокойным и собранным — особенно сразу после боя на высоком напряжении.

Я фыркаю от этой мысли, за что ловлю вопросительный взгляд Айви.

— Ничего, дикая, — отмахиваюсь я. — Просто думаю о том, как ты приручила Призрака.

— Ах да. Прикосновение омеги способно укротить любого дикого зверя, — тянет Валек от стены, где он прислонён, кровь ровной струйкой капает с рассечённой губы. Мне даже немного не нравится, что мы сейчас на одной волне. — Как мило. И когда моя очередь?

Призрак рычит на него — низко, опасно, — но Айви кладёт ладонь на его массивное предплечье, и ледяные голубые глаза тут же смягчаются. Просто, блядь, тает от её прикосновения. Айви одаривает его ласковой улыбкой, а потом бросает на Валека такой взгляд, от которого любой альфа обосрался бы.

— Пошёл ты нахуй, мудак, — ровно говорит она.

Серебряные глаза Валека вспыхивают маниакальным светом, но выглядит он уже чуть менее поехавшим. Надо бы за ним следить — вдруг препараты и укольчик Чумы начинают отпускать.

— Это обещание? — ухмыляется он.

— Если кастрация считается — то да, — тут же парирует она.

Валек только шире ухмыляется.

— И это тоже обещание?

Я не могу сдержать ухмылку, когда Тэйн притягивает Айви ближе, будто человек, умирающий от жажды, припадает к воде. Его большие руки дрожат, когда он обхватывает её лицо, большими пальцами проводя по скулам с невозможной нежностью.

— Игнорируй его, — бормочет он Айви. — Он не стоит твоего времени и сил.

— Позволь не согласиться, — отзывается Валек.

Чума пинает его в рёбра. Я игнорирую возню за спиной. Похоже, Чуме не помешает отвлечься от необходимости, блядь, проявлять эмоции.

Да и втиснуться сейчас он всё равно не сможет — у Тэйна уже руки