На пороге неба Часть Первая - Елена Федоровна Янук

за рабами. Видимо, тому льстила возможность иметь эльфа в слугах. Выслушав главного надзирателя, боров согласился с покупкой такого шикарного раба.

Надзиратели радостно подтащили будущего хозяина к клетке и ткнули пальцем в Лео.

Принцесса, с ужасом слушая, как его на все лады расхваливает молодчик в красном, негромко спросила ушастого (ну кто о таком раба спрашивает?!):

— Ты хочешь отсюда вырваться или готов остаться с нами?

Ушастый для вида покидал тоскливых взглядов на нашу красотку, потом вздохнул и степенно ответил:

— Я хочу остаться с вами.

— Значит… война? — Моя прелесть вопросительно подняла брови.

Я подскочил с места, как ужаленный:

— Э… нет. Какая война? Спятили, эльфы? Принцесса, да у них пять человеческих магов и два ваших сородича, они скрутят тебя на раз-два. Что ты думаешь, ты первая тут такая умная?

— Обломаются! — отрезала Айонель, сурово прищурившись.

Тролли, ну вылитый витязь в розовой юбке с большим бантом!

Я насмешливо покачал головой.

О… ее вид с самого начала вызывал у меня смешанные чувства, типа: «Счас лопну от смеха, и где ж такие куклы водятся!»

Как попала в клетку эта розовая статуэтка, с огромным глазами, с пышным бантом на распущенных волосах, — это другой разговор. И то, как она плакала первые три дня, тоже. Все там были, плавали, знаем.

Но, в общем, девчонка нос не задирала, за словом в карман не лезла и особо от грязи не шарахалась, хотя магом быть не надо, ясно, что сталкивается с подобным впервые. Да и не тыкала всем своим эльфийским происхождением, хотя ушастые умники через одного этим грешили.

И вообще, я никогда не знал, чего от нее ожидать. То она обиженно надувала губы, надолго умолкала и вела себя как сопливая девчонка, то вдруг резко менялась и поступала как взрослая.

В общем, эту романтичную особу в розовом надо срочно вразумить, иначе она и себя погубит, и эльфу не поможет.

Я повернулся к ней и на ухо прошептал:

— Э-э-э… ну воду ты добываешь отменно, да. И приказываешь тоже… Но они ведь шутить не будут.

Она, напряженно следя за торговлей, — толстяк-покупатель хотел получить нашего эльфенка за бесценок, — от меня отмахнулась:

— Я-я… тоже не шучу!

Я потряс ее за плечо:

— Принцесса, отправка эльфийского мясца поркам на ужин придется тебе не по нраву…

— Заткнись, лысый! — рявкнул на меня обнаглевший эльф. — Айонель, если что-то пойдет не так, на рынок отправят не только «эльфийское мяско», как выразился наш лысый друг, но и всех в клетке…

— Ушастый, а я что что-то другое говорил? — возмущенно перебил его я. Затем насмешливо прибавил: — И вообще, если ты такая сильная, чего мы до сих пор сидим в клетке?

Принцесса, обиженно поджав губы, тихо отозвалась:

— Я могу только хорошо обороняться. Драться я еще никогда не пробовала. А чтобы убежать, надо атаковать стражу, обезвредить заклинания, которых здесь море! И… я не потяну. Меня этому не учили. Если они активируют что-то опасное, то я выживу, а вы нет…

В момент столь великого признания она нервно рвала на ниточки свою единственную розовую ленточку. Милота сплошная...

Выяснив, что принцессу от опасной задумки не отговорить, я сел на землю, положил руки на колени и со вздохом сказал:

— Ладно, я с вами, с чего начнем?

Она улыбнулась и попросила две минуты ее не трогать...

Через минуту совершенно шокированный Лео толкнул меня:

— Смотри, что она сделала!

Я ничего не видел, но, судя по распахнутым в шоке глазам ушастого, там было нечто запредельное.

— Что сделала?

Эльф с досадой посмотрел на меня, видимо, только припомнив, что я ничего такого пока увидеть не могу.

— Она связала нас… Теперь мы эльфийская пара, а с ней вы — проклятие драконов…

Я замолчал, пытаясь понять, что он имел в виду. О чем это он? Я немного подумал, потом все же спросил:

— Это как?

— Не знаю. Никогда о таком не слышал. До этого момента я знал, это всегда происходит против воли… Но сейчас!.. — Эльф пораженно покачал головой. — Сейчас и навсегда мы с ней связны!

Это браком, что ли? Я хмыкнул, не сводя глаз с приближающихся магов.

— Расслабься, ушастый, это забавно, конечно…. Вот только боюсь, надзиратели не будут рыдать крупными и солеными слезами над разлученной эльфийской парой. Так что ее план не сработает.

— Посмотрим.

Я и посмотрел на него с неприкрытой жалостью. Ну, понятно, кому хочется, чтобы его продали неизвестно куда из довольно-таки известной и почти обустроенной клетки!

Толстяк надзиратель, что снабжал нас водой, полез открывать дверь, когда моя воительница в розовом поднялась и спокойно сказала:

— Я не дам вам продать моего суженого.

Субчик в красном насмешливо хмыкнул:

— Да ты что… — и дал знак эльфу магу, указав на нее.

Я сел на землю, наблюдая за вялой атакой, обхватил колени руками. Ну… может, она и не была вялой, я-то видел только замершую, словно статуя, Айонель и таких же, неподвижно застывших вокруг нашей клетки магов.

Дальше комментировал Лео, так как половину происходящего я не видел, по причине отсутствия магии.

— Тролль… — Над моей головой раздалась тихая ругань эльфа, внимательно наблюдавшего за сражением. — Он пытается усыпить нас.

Айонка что-то сделала в ответ. Эльф упал.

— Что с ним?

— Спит, она поставила зеркальный щит.

— А что, такой бывает? — удивился я, задрав голову, чтобы посмотреть на привставшего эльфа.

— Да кто его знает, я до этого момента о таком никогда не слышал… — гневно буркнул блондинчик, не сводя нервного взгляда с обалдевших надзирателей.

Красный, прищурившись, гневно приказал позвать еще магов.

— Не хочет товар портить, — понимающе заценил я сдержанный приказ «субчика».

Айонка и эльф изумленно на меня оглянулись.

— Не отвлекайтесь! — приказал я, строго указывая в сторону обозленных надзирателей.

Наши соседи по клетке безмолвно сжались в противоположном углу, с ужасом наблюдая за происходящим. Интересно, кто-то из них за Айонку хоть переживает?

Окинул их надменным взглядом, всматриваясь в перепуганные лица... Но тут набежали маги, и я вновь вернулся взглядом к надзирателям.

Жестким тоном «красавчик в красном» предупредил:

— Девочка, ты же не хочешь нас разозлить?

Он ожидал, что она, как любая послушная девочка, скажет: «Нет, не хочу!», но моя принцесса равнодушно отозвалась:

— Меня не волнует ваша злость,