Проснуться однажды, или Всё началось с измены. - ТиссОль

Надеюсь я тоже? – улыбнулась я ему своей самой искренней улыбкой. Надеюсь, что это выглядело именно так. Во всяком случае я старалась.

- Это даже не обсуждается! – ух, как взвился, сверкая глазами.

- Ну, вот и хорошо. Значит можно внести пункт о неприемлемости взаимных измен и позора рода и семьи, а также не забудьте добавить точно прописанную сумму, выделяемую на содержание жены и детей, - мило улыбаясь, добавила я.

- Вы что, сомневаетесь, что я не смогу обеспечить мою семью?! - выкрикнул возмущенный гранд, вскочив со своего места.

Да, выдержки ему явно не хватает, а еще и в посольство собирается, с таким-то умением срываться с места.

- Моя семья никогда, слышите, никогда не будет ни в чём нуждаться! – почти выкрикнул он.

И чего так орать. Ну, верю я, верю – почти верю.

Ух, как сверкает глазами, да только нам от этих пых в воздух ни жарко, ни холодно. Напугал.

- Вот и хорошо, значит не будет никаких возражений, - улыбнулась я, надеюсь, такой же милой улыбкой в ответ.

Я спокойно сидела на своем месте и рассуждала, как опытная матронна. А что волноваться? Какой смысл кричать и что-то требовать? Как будто я сейчас смогу что-то изменить. А раз так, то наблюдаем за всем, подмечаем и мотаем на ус.

- А теперь, я бы хотела вернуться в….ты проводишь меня, Истиан?- обратилась я к брату.

- Да, конечно, - брат резво вскочил со своего места. - Тебе нужно отдохнуть, поесть, переодеться и подготовиться к заключению нового союза.

Глава 12

Вернувшись в свою комнату, а вернее в комнату Истиана, я наконец-то смогла немного передохнуть и поесть.

Еда была очень простой: запечённая куриная ножка с отварными овощами, маленькая лепешка из ржаной муки, кусочек сыра и кружка ягодно-фруктового отвара.

Не знаю почему, но мне казалось, что в замке бранна должны были кормить более изысканно, в сравнение с тем, что мне принесли. Какие на то были причины я не знала. Если учесть, что вчера была свадьба и приглашены гости, то это было более чем скудное меню. Разбираться и спрашивать у служанки или просить принести что-то еще, я не стала. Еда была сытной, и я наелась, а большего мне и не надо. Для меня этого было вполне достаточно. Я даже не всё съела. Жаль, конечно, что была только одна деревянная ложка и никакой салфетки, а какая-то тряпочка, чтобы вытереть руки, поэтому пришлось идти их мыть в уборную, где был кувшин с водой.

Видимо в куэне не сильно баловали изысками, а судя по моей излишней худобе, закрадываются сомнения, что там вообще кормили. Поэтому мне пока и не надо налегать на еду. Нужно постепенно привыкать, а то мало ли что.

После еды меня сморил сон, и я даже немного поспала. Затем пришла Нисса и принесла мне одежду - прямое широкое синее шерстяное платье с не очень глубоким вырезом спереди на шнуровке, расшитое по горловине и вырезу голубой нитью. Платье было с зауженными длинными рукавами-фонариками, тоже расшитыми по краям такой же нитью. К платью прилагался широкий вышивной пояс, украшенный какими-то голубыми камнями, который подвязывался под грудью. Платье надевалось через голову на нижнюю рубаху, которую я одела ещё утром. Сапожки, кстати, тоже остались те же, что и были на мне с самого утра.

Нисса заплела мне косу, вплетая в неё голубую ленту, и заколола её вокруг головы, затем помогла одеть ту же самую, что и утром, накидку, а сверху длинный меховой плащ с капюшоном. Вот и весь свадебный наряд. Негусто, а главное празднечно.

Она поднесла мне какую-то начищенную до блеска небольшую круглую тарелку, чтобы я смогла на себя посмотреть.

Это что, местное зеркало?

Отражение было слабым, поэтому долго рассматривать я себя не стала. Может от усталости, а может и от безразличия, но смотреть как я выгляжу особо не хотелось. Какая теперь разница. Что выросло-то выросло, то бишь досталось, с тем и будем жить, раз не угорели ни с первого, ни со второго раза. Главное, чтобы третьего не было.

Что меня удивило, так это то, что мне ни разу не предложили даже обмыться. Если не считать моего утреннего обтирания в уборной куском небеленого и грубоватого полотна, смоченного в прохладной воде, то можно сказать, что о гигиене новобрачной тут вообще не заботились.

Или тут так принято?

Хорошо, что хоть с едой приносили тряпочку которой можно было протереть руки.

Сама я была так вымотана ночными и дневными событиями, что спрашивать или что-то просить сил не было. А может у них тут чистота и гигиена вообще под запретом? Или всем, после того, что произошло, было просто не до меня?

Нисса провела меня по тёмным коридорам к центральной лестнице, и мы спустились в большую залу на первом этаже. Там меня уже ждали отец с братом.

Мы вышли на улицу и оказались на широком мощенным камнями дворе, слабо освещённым горящими факелами. Был прохладный вечер и несильный, но неприятный промозглый ветерок, который иногда задувал под плащ, давая почувствовать, что «не месяц май». Я заметила на брусчатке небольшие желто-оранжевые листья, время от времени подбрасываемые порывами ветра. Значит это или поздняя осень, или начало зимы.

Интересно, а тут есть снег?

Как же всё-таки неудобно вот так, ничего не зная, «плыть по течению», как по минному полю, каждый раз ожидая, где же ещё рванёт. Нет, в ближайшее время нужно получить хотя бы базовые знания и информацию. А пока – плывём дальше.

Во дворе к нам присоединилось несколько человек и вся наша немногочисленная процессия, следуя по мощенной каменной дорожке, направилась к вече, которое располагалось на невысоком кургане, между замком и городом.

То, что здесь называлось вече, сложно назвать церковью в моём понимании. Ничего подобного я ещё не встречала.

Это было необычное, на мой взгляд, высокое белокаменное строение. Оно состояло из одной расширенной к низу башни, находящейся в центре, с прилегающими к ней пристройками, расположенными словно лучи. Думаю, что если смотреть сверху, то они и будут похожи на лучи звезды, расходящиеся от центральной башни. Сама же башня, сужаясь к верху, стрелой уходила в небо, чем-то напоминая стелу. Шпиль этой башни-стрелы не был заострённым, а странно обрезанным в самой верхней точке. Как я уже потом рассмотрела внутри, этот срез наверху чем-то напоминал форму семиконечной звезды, если смотреть