Магазинчик на улице Грез - Алина Лис

Я стараюсь произнести это равнодушно, но видимо что-то прорывается, потому что Фицбрук хмурится.

— А чего ты ожидала, когда била клиента стулом по голове? — его губы чуть кривятся, выдавая скрытое презрение к Даяне и ее занятию.

Не хочу, но снова завожусь. Тоже мне — оплот нравственности! Сидит здесь такой важный и рассуждает, что правильно, а что неправильно. Его бы на мое место!

— Что он отстанет от меня. Или хотя бы перестанет распускать руки.

Нет, не почудилось. Презрение в его взгляде становится заметнее, почти физически ощутимым.

— Смешно слышать подобные жалобы от проститутки. Ты сама выбрала это занятие.

От злости темнеет в глазах, но я сжимаю и разжимаю несколько раз кулаки. Делаю глубокий вдох, выдох…

Спокойнее! Криком ничего не добьешься.

— Сама? Вы действительно настолько наивны, милорд? Никогда не слышали о кораблях с “живым товаром”.

— Не лги мне, Даяна. Я видел твои документы. Метрику, вид на жительство, запрос и разрешение на работу…

— Значит вы видели больше, чем я.

Когда Даяна пошатываясь вышла из трюма, на ней был только балахон — такой грязный и заскорузлый, что и на половую тряпку пускать стыдно. Все бумаги оформили уже позднее.

— На долговой расписке и трудовом контракте была твоя подпись!

Пожимаю плечами и приподнимаю край тюремной робы, чтобы продемонстрировать ему три небольших белых пятнышка на лодыжке.

— Горго сказал, что будет тушить окурки, пока я не подпишу.

Лорд бледнеет и с хрустом стискивает челюсть. Мне кажется, я слышу, как где-то со звоном рушатся чужие хрустальные замки.

Соболезную, ваша милость. Жизнь бывает на редкость поганой вещью, если ты не красавчик-аристократ, родившийся с серебряной ложкой во рту.

— Не надейся, что я поверю без доказательств…

— Конечно нет. Я вообще не надеюсь, что вы поверите. Известно ведь, что все шлюхи — воровки и лгуньи, — вежливо отвечаю я.

Фицбрук не дурак, он вполне понимает сарказм. И злится. Я смотрю, как он вскакивает, идет к двери, сама не понимая — рада ли я его уходу.

В конце-концов, лорд пока единственный в этом мире, кто отнесся ко мне, как к человеку. Несмотря на то, что проституток он не любит и даже презирает.

Но это он меня поймал! Я здесь по милости его милости, не следует забывать об этом.

Уже когда лорд берется за ручку, меня вдруг осеняет.

— Милорд, можно одну просьбу?!

Он оборачивается.

— Да?

— Принесите мне свод законов.

Рой Фицбрук

Рой не понимал сам себя. И оттого злился.

Шлюха. Наркоманка. Воровка и почти наверняка лгунья. Подобная особа не заслуживала лишнего взгляда с его стороны. И уж точно не стоило думать о ней после того, как сдал девицу на руки ребятам Джеймса.

Но он думал. Вспоминал, пылающее возмущением лицо, прикушенную губу. Друг бурно благодарил за “помощь следствию” и даже объявил, что поимка беглянки — полностью заслуга Роя.

А девчонка смотрела так, словно мечтала вонзить кинжал в печень.

Пожалуй, лорд Фицбрук даже обрадовался, когда преступница вдруг напала с помощью магии на охрану, переведя тем самым дело Даяны Кови отчасти под юрисдикцию Роя.

Нет, он не собирался с ней сюсюкать. Если шлюх Рой просто презирал, то магов, применяющих дар против мирных граждан — ненавидел.

Но обрадовался — да. В беглянке ощущалась загадка.

Новая встреча ни демона не прояснила, только добавила вопросов.

— Врет! — категорично заявил Джеймс, когда Рой пересказал ему обвинения девицы. — На жалость давит. Все преступники такие. Поверь мне, я двенадцать лет имею дело с отбросами. Послушать их, так каждый невинная овечка. Обманули, подставили, или пришлось пойти на преступление, чтобы спасти больную маму.

— Полагаешь, это не может быть правдой?

— Рабство в наш просвещенный век? — Джеймс фыркнул. — Полно, приятель! Зачем так рисковать, когда девок, мечтающих не работать, а только раздвигать ноги и так целая очередь?!

Рой с облегчением согласился с доводами друга. Но червячок сомнений остался. И грыз, когда господин старший инквизитор вспоминал гневный вопрос: “Слышали о кораблях с живым товаром”?

Он снова посетил Даяну в камере, чтобы занести тяжелый томик “Уложения о наказаниях” — обещания надо выполнять, даже если оно дано продажной девке.

— И что ты собираешься с ним делать?

Девчонка дерзко вздернула подбородок.

— Читать на ночь. Скучно тут без развлечений.

“Вот наглячка!”, — мысленно восхитился Рой.

Где поклоны, глазки в пол, подобострастный голос? Даяна словно не желала признавать сословных границ, ставила себя на одну ступень с ним. И это бесило. Но в то же время привлекало.

Он пренебрежительно усмехнулся.

— Законники годами обучаются в университете, а ты собралась стать адвокатом за десять дней?

Девица пожала плечами.

— Не догоню, так хоть согреюсь, — ответила она странной фразой. Должно быть, степная пословица. — Лучше расскажите как у вас происходит суд?

И Рой вдруг с изумлением обнаружил, что консультирует шлюху-наркоманку по поводу будущего судебного процесса.

И что ему нравится это делать.

Девчонка все схватывала с первого раза. Слушала внимательно, вдумчиво. Вопросы задавала исключительно разумные и вообще так мало походила на неграмотную дикарку, что Рой снова засомневался.

— Ты хоть читать на эндаре умеешь? — спохватился он через час.

Преступница посмотрела на него со снисходительной усмешкой.

— Разумеется. И на эндаре, и на гатийском. Мой дед — обер-офицер фортификационных войск его величества.

Рой скривился. Снова врет.

Подданного Гатии от степняка легко отличить. Гатийцы беловолосы и светлоглазы. Даже женщины массивны и широки в кости.

— В следующий раз придумай сказку поубедительней. В эту не поверит никто, у кого есть глаза.

Вместо ответа она открыла томик, и с выражением зачитала первый абзац. Легко и бегло, не по-слогам. Подняла взгляд от страниц, чтобы с вызовом посмотреть на Роя.

— Вижу — эндар ты знаешь. Но врать о происхождении все же не стоит, — сухо ответил он, испытывая странное желание перекинуть ее через колено и отшлепать. Ну не должна женщина так вызывающе себя вести!

Нет, придраться не к чему — ни одного грубого слова. Но вызов в движениях, жестах, зло прищуренных глазах, в которых читалось: “К барьеру!”

Приходилось прилагать усилия, чтобы не принять его. Он еще не настолько опустился, чтобы сражаться с проституткой. Даже в словесной пикировке.

— Не судите о книге по обложке, милорд. Мой отец был степняком, но подданным Гатии. Канонир на службе короны. Я говорю на