Очень драконий Новый Год (СИ) - Чернышова Алиса

Ох. Что же, разумный бартер.

- Я поговорю с Бадиной и осмотрю комнату.

- Вот и хорошо! Значит, вопрос можно считать решённым.

Угу. Вот бы ещё решить вопрос с сутками. Почему они такие короткие?! Мне нужно минимум вдвое больше часов...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍11

***

- Ещё раз - что произошло с твоей курсовой, Ленни?

- Её съел сласский грызун, профессор Лофф, - ответил юноша тихо.

В аудитории раздались смешки.

- Грызун? Сласский? - повторила я.

- Да, профессор, - ещё тише.

Угу.

- Да у нас пополнение коллекции, - с усмешкой сказала я аспирантке. - Сласских грызунов, кажется, ещё не было. Или я путаю? Что-то такое мелькало во время весенней сессии...

- Как можно, профессор! То была синяя шиншилла, - отозвалась Дарина, старательно сдерживая улыбку. - Сласский грызун - совсем другое дело!

- Точно, - я покачала головой. - Ох уж эти курсовые! Их случайно сжигают, заливают чаем, вином, чернилами и даже кровью (нужное подчеркнуть), теряют, по ошибке отдают детям на растерзание, их портят домашние животные...

- Хотите, я его принесу? - спросил Ленни быстро.

- Кого?

- Грызуна.

- Вот только зверей мне тут и не хватало, чтобы окончательно превратить аудиторию в цирк! Мне и без того показывают достаточное количество номеров...

- Профессор, - неожиданно вмешался один из моих вполне успевающих студентов, Микаил. - Прошу прощения, но тут не тот случай. В смысле, я сам видел, как эта... практическая работа по естествознанию сожрала бумаги на столе. И сам стол, если честно - потому что кое-кто забыл наложить запирающие чары на клетку.

Ленни покаянно опустил голову.

- Да, - буркнул он. - Я просто забыл.

Хм. Неужели правда? Или попытка казаться достовернее? Что же, тогда...

- Ленни, если ты писал эту курсовую, то, очевидно, готовился её защищать. Ну-ка расскажи мне, что ты помнишь?

Он не стушевался, а наоборот - просиял. И начал вполне стройно рассказывать. Уж не знаю, существовал ли этот самый грызун в природе, но над материалом парень определённо работал. Уже что-то.

Где-то на средине монолога Ленни (в процессе которого я убедилась, что если не сама курсовая, то черновик её точно существовал), Дарина осторожно положила мне на стол записку с ректорской печатью.

Алан вызывает? С чего бы?

*

- Так ты у нас, значит, уводишь магистра Вората из семьи? - Алан строго сдвинул брови, но глаза смеялись. - И из ревности чуть не довела его жену до выкидыша? Джана-Джана, как тебе не стыдно!

Я сдавленно простонала.

- Об этом говорит вся Академия?

- Как минимум, весь преподавательский состав.

- Что же, - вздохнула я. - По крайней мере, это не самое худшее из того, что мне приписывали. Помнишь тот слух, как будто я прихожу к тебе по ночам в облике фомора и запугиваю?

Ал не выдержал и всё же рассмеялся.

- О, да, - простонал он сквозь смех. - Хотя мне больше понравилась та версия, где я - любитель нестандартного, и в облике фомора ты меня не запугиваешь, а удовлетворяешь... Ладно, а теперь без шуток. Что за ерунда произошла между тобой и Воратом?

Я поморщилась, но всё рассказала: Ал имеет право знать.

- ... Скорее всего, слух распространила профессор Бозия, - закончила я. - Она стала свидетелем нашего объяснения.

- Ох уж эти мне бытовики, - поморщился Алан. - Глаза бы мои их не видели...

Я на это только сочувственно покачала головой. С одной стороны, такое предубеждение против кафедры ректора не красит, с другой - приятеля я понимала, как никто.

Дело в том, что Высшую Школу Бытовых Чар переселили в наш МУЗ в ходе очередной образовательной реформы, проходившей под типичным для таких случаев лозунгом: "А не изобразить ли нам кипучую деятельность, чтобы потом попилить бюджет?!" Министерство образования радостно раскурило какую-то особенно забористую трубку мира, поймало на этом приход и выпустило постановление о присоединении училищ и высших школ широкого профиля к МУЗам. Нам досталось счастье бытовое и провинциальное.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сказать, что слияние учебных заведений прошло тяжело - ничего не сказать.

Дело в том, что в нашем МУЗе Алану за последние годы удалось навести какой-никакой порядок. По крайней мере, было наложено строжайшее вето на взятки, уволены совсем уж некомпетентные преподаватели, вышло из моды кляузничество, не приветствовался фаворитизм и отношения студент-преподаватель. А вот Высшая Школа жила по совершенно другим законам, и введению новых методов предсказуемо никто не обрадовался. В воздухе заплясало старое, как мир, знамя с гербом в виде дохлой лошади и надписью: "Мы всегда так скакали... то есть, учились..." Как итог, последние несколько лет Ал вел позиционную войну с бытовиками.

С переменным успехом. Настолько переменным, что любое упоминание профессора Бозии вызывало у спокойного обычно Алана нервный тик. При этом, уволить её по ряду юридических и политических причин он не имел никакой возможности - как минимум, пока что.

- Ладно, речь не о бытовиках, - Ал коротко хмыкнул. - А вот Ворат и эта его пассия... Я должен напоминать, что предупреждал?

Мне на это только и осталось, что плечами пожать.

- Да, предупреждал. Но я всё равно не изменю своего мнения.

- Всё равно не хочешь, чтобы я его увольнял? - приподнял бровь сид. - Начинаю подозревать, что слухи о твоей влюблённости не беспочвенны...

- Нет, не беспочвенны, - улыбнулась я.

Алан застыл, и на лице его возникло какое-то... странное выражение, нечто среднее между шоком, отвращением и обидой.

- Шутишь? - уточнил он осторожно.

- Не-а, - я лукаво прищурилась, полюбовавшись выражением его лица, и добила. - Я страстно, глубоко и трепетно влюблена в Вората.

Алан впервые на моей памяти почему-то не нашёл слов.

- Я влюблена в его талант, - добавила я после паузы. - Я завороженно наблюдаю, как он исцеляет порой самые сложные случаи нарушений в человеческом мозгу. Я порой прихожу на его лекции, да. Потому что всегда приятно слушать лектора, который понимает свой предмет так досконально и может объяснить простейшими словами, который каждую неделю-другую приносит студентам новый пример из своей клинической практики. Я влюблена в этот талант, даже если человек, который им обладает, не вызывает у меня особенной симпатии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты умеешь признаваться в любви, - усмехнулся сид. - А ещё - издеваться.

- На самом деле нет, совершенно не умею ни того, ни другого. Но в данном случае всё же признаюсь. И издеваюсь - совсем немножко. Просто не хочу, чтобы ты всё же его уволил. Люди поговорят и замолчат, а вот кого-то на это место будет очень нелегко найти.

- Незаменимых не бывает, - фыркнул Ал.

- Верно. Но всё упирается в качество замены и её цену, не так ли?

Алан медленно кивнул, чуть нехотя признавая за мной правоту. Как и в первый наш разговор на эту тему, собственно.

- Ты права, и меня это раздражает, - сказал он. - Студентка и преподаватель - это неэтично, ради Пряхи! И создаёт прецедент. Я уж молчу о том, что ей только исполнилось девятнадцать. Для меня это... даже не знаю... мерзость.

- Понимаю, - вздохнула я. - Но у людей и сидов разное представление о юности. Опять же, там ещё спорный вопрос, кто кого совратил. Любина из тех провинциальных девушек, у которых программа-минимум для учёбы - не столько получить диплом, сколько подыскать в МУЗе достойную партию. За тем, как она обхаживала Вората, вся Академия наблюдала. Это не было его инициативой... хотя он и думает иначе, конечно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Но он мог бы на это и не вестись.

- Мог бы, - не стала я отрицать. - Мы все много чего могли бы в теории - но на практике почему-то продолжаем совершать ошибки.

- Ну смотри, - Алан вздохнул. - Как бы твоя пламенная защита не обернулась против тебя самой. А то мне, между прочим, уже прилетают жалобы на твоё аморальное поведение!