Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

его семьдесят два раза. Семьдесят два безответных зова. А сколько раз до своего конца успеешь крикнуть ты?

Она снова набросилась на меня, вторглась внутрь, расколола надвое. Боль рвала мышцы с костей, душу из тела. Я не хотела кричать, но как еще тело могло отреагировать на то, что со мной происходило?

Мне девятнадцать, я плыву на корабле в землю вампиров…

Мне четыре, я сижу на коленях у отца…

Мне двенадцать, я смотрю, как Атроксус надкусывает абрикос…

Я здесь, но тело не слушается, голова беспомощно болтается из стороны в сторону, боль сжигает. Офелия убивает меня, а я не в силах сопротивляться.

Я уронила меч, но даже если бы и удержала, ей бы он все равно ничего не сделал. Я вслепую била магией, однако Офелия поглощала ее без следа.

В отдалении Азар выкрикивал мое имя. Все еще слишком далеко. Слишком долго ему до меня добираться.

Да и что он может сделать, чтобы остановить это?

Офелия не призрак и не пожирательница душ. Она…

Она…

Я вскинула голову. Заставила себя открыть глаза. Офелия отступила, вытирая мою жизнь с уголка рта. На секунду я увидела ее лицо – по-настоящему увидела такой, какая она когда-то была. Азар запомнил ее как безупречное существо. Воплощение всего, чего сам он не смог достичь. Респектабельную молодую аристократку, жестокую и прекрасную.

Но это не все, чем она была.

По лицу Офелии текли кровавые слезы. Я дотронулась до ее щеки. Поначалу я ничего не почувствовала – у нее ведь не было осязаемого тела… но потом…

Вот оно. Ее страх. Ее уязвимость.

«Иной раз им просто нужно, чтобы их кто-нибудь выслушал», – как-то сказал Азар про мертвецов.

Сколько раз я, будучи миссионером, проделывала это? Я знала, как вылечить разбитую душу. А душа Офелии была искалечена. Я потянула за ниточку той связи, которую она создала между нами. Я позволила ее гневу, горю и муке пройти сквозь меня. Я дала себе почувствовать все, что творилась у нее внутри.

Она очень долго и невыносимо страдала.

И как только Офелия собралась снова на меня спикировать, я промолвила:

– Мне очень жаль, что это с тобой случилось.

Я говорила совершенно искренне.

Она отшатнулась. На лице у нее ненадолго отразилось недоумение, которое тут же потонуло в потоке гнева. Рот перекосился.

– Тебе жаль?! И как, интересно, твоя жалость сейчас мне поможет?

Хватка Офелии стала жестче, еще немного надорвав мою душу. От боли я едва могла дышать.

Однако сумела ответить:

– Иногда просто нужно, чтобы кто-то почувствовал твою боль вместе с тобой. Как в детстве, когда разобьешь коленку. Помнишь?

Офелия задумалась. Моргнула. У нее снова показалось лицо и удержало форму чуть дольше, чем раньше.

– Ты ведь тоже когда-то была маленькой, – прошептала я. – Ты помнишь, каково это было, когда чья-то любовь могла все исправить.

Промелькнуло ее воспоминание, слабое и далекое. Крохотный ребенок с длинными черными локонами плачет на каменной ступеньке. Ощущение безопасности от ласковых мимолетных объятий.

Все мы одинаковы: что люди, что вампиры.

Офелия очень и очень долго не думала о своей смертной жизни. Воспоминание потрясло ее. Бедняжку переполняла грусть, тоска по жизни, которая у нее когда-то была, – тоска столь сильная, что грозила подмять нас обеих. Но я удержалась, натянув нашу связь еще сильнее.

И то, что размягчилось, быстро затвердело вновь. Меня скрутила боль, когда Офелия вновь схватила меня, вонзив когти в мое тело.

– Это не должно было так закончиться. Это был такой… такой ужасный конец…

Я переживала его вместе с ней. Увидела, как Малах с друзьями причиняют Офелии страдания. Я прочувствовала каждый из тех семидесяти двух оставшихся без ответа призывов о помощи.

– Ну разумеется, не должно, – согласилась я. – Это было несправедливо. Это было неправильно.

– Я ни на секунду не могу забыть. Прохожу через это снова и снова. Не могу вырваться из заколдованного круга.

– Я знаю.

Потому что из-за неуклюжей попытки Азара вернуть Офелию к жизни она и стала тем, чем стала.

Теперь черты ее лица сделались отчетливыми. Офелия чуть не касалась меня носом. Когда она сморгнула, по щекам у нее полились прозрачные слезы.

– Он же вроде бы любил меня. И такое со мной сотворил…

Азар. Я почувствовала боль ее неудачного воскрешения. С самого начала все было неправильно – теперь я это понимала. Офелия знала, что так нельзя. Она пыталась сопротивляться, но Азар продолжал вытягивать ее назад.

– Офелия, он не хотел. Он любил тебя.

Она покачала головой.

– Да какое там любил? Он ведь меня даже не слушал.

– Ну и что с того? Одно другому не мешает.

Офелия казалась потерянной, как испуганный ребенок.

– Так быть не должно, – зарыдала она.

– Не должно, – тихо проговорила я.

Я пробралась в ее душу еще глубже, и поначалу она закрылась, готовая оттолкнуть меня. Сейчас я была настолько незащищенной, что если бы Офелия захотела, то могла бы меня убить. Некоторое время я была уверена, что именно это она и собирается сделать.

Краем глаза я видела, что Азар приближается. Он уже достаточно близко, чтобы дотянуться до меня.

«Не надо, – хотелось мне сказать ему. – Не сейчас».

Офелия уступила, позволив мне увидеть ее подлинную природу. Боги, неудивительно, что бедняжку так тянуло разрушать. Если судьба призраков казалась ужасной, то ее участь была сущей пыткой: одна половина души жива, другая мертва, и все это переплетено и искажено до невозможности. Офелия питалась призраками и эмоциями, потому что жаждала жизни, но еще она очень устала. Просто до изнеможения.

Именно так она сейчас и выглядела. Ее ледяные глаза, не открываясь, задрожали под веками. Рядом со мной она чувствовала себя более осязаемой. Я уже почти могла обнять ее.

– Я так устала… Я так хочу есть… – Офелия опустила голову мне на плечо.

Я положила руки ей на спину. И тихо промолвила:

– Ну так и отдохни. Все будет хорошо. Я обещаю.

– Я боюсь.

– Ты будешь не одна.

Я подняла взгляд, посмотрев ей через плечо. Волны мертвецов редели и рассеивались. Она перестала их звать. И Азар, донельзя обеспокоенный, в сопровождении Луче бежал ко мне.

Я подняла палец: «Погоди!»

Теперь я понимала, почему Азар не смог объяснить мне, как он помогает душам пройти. Даже я сама не до конца понимала, что делаю. Я видела сломленный дух Офелии, все те места, где были зашиты ее раны. Я исцеляла их одну за другой. Я видела самые темные ее страхи. Все ее разбитые надежды. Я увидела, какая она на самом деле.