Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли

«До рассвета ты должна это сделать. Иди готовься».

Она продолжала повторять это в голове, как и в предыдущие часы, только теперь с еще большей настойчивостью. Тем не менее, её тело не смело шевельнуться. Она не могла повернуться спиной к этому ребенку, который с первого взгляда стал для неё сыном.

Она сняла черные лакированные туфли на каблуке и оставила их за дверью, в темном коридоре.

На цыпочках она вернулась в спальню Аполлона. Чтобы не напугать его и не быть навязчивой, она не стала садиться к нему на кровать, хоть та и была двуспальной. Достала флисовый плед из шкафа и села в фиолетовое кресло в углу.

Лунный свет просачивался сквозь стеклянную дверь, отбрасывая серебристую тень на паркет.

Кресло было неудобным и слишком маленьким, но женщине удалось свернуться клубком и найти сносное положение. Она прислонилась затылком к спинке и вертела в руках нож — её ладони теперь дрожали.

— Я не могу, — прошептала она, и на глазах выступили слезы.

Внезапно вся её боль выплеснулась наружу солеными каплями, которые залили лицо и губы, заставляя Рею почувствовать их вкус.

Она плакала как ребенок, плакала так, как ожидала бы увидеть плачущим мальчика, спавшего в нескольких метрах от неё. Плакала до головной боли, пока не пришлось бежать в ванную, чтобы высморкаться и умыться.

Она не расставалась с ножом ни на минуту. Не хотела — на случай, если найдет логическую причину продолжить свой план.

Но часы шли.

Пробила полночь.

Аполлон бормотал во сне и несколько раз переворачивался. Ей даже показалось, что в какой-то момент он проснулся и посмотрел на неё.

Пробило три часа.

Рассвет ожидался в 7:21. Она узнала это еще утром.

Она заснула. Проснулась с бешено колотящимся сердцем и в полной дезориентации. А затем снова впала в состояние полудремы.

Пока не наступил рассвет. Первые лучи солнца робко показались над горизонтом, окрашивая морскую гладь в оранжевые и золотистые тона.

Настал рассвет, но она не убила Кроноса.

Она не сделает этого ни сегодня, ни завтра, никогда. Только если у неё не будет математической уверенности в победе. Стопроцентной вероятности прикончить его без последствий для себя.

Отныне она будет делать всё возможное, чтобы выжить.

Ради своих детей.

Чтобы они не рисковали остаться один на один с Кроносом.

Она будет цепляться за жизнь когтями, никогда её не отпуская.

Ради её детей каждый рассвет будет проходить точно так же, как и все остальные.

БОНУС 4. ПОЛУНОЧНОЕ СОЛНЦЕ

Арес

Норвегия, 9 июля 2023 года

Терпеть не могу скрываться. У меня слишком красивое лицо для того, чтобы быть беглецом. Я заслуживаю того, чтобы меня выставляли напоказ, как произведение искусства в музее, а не вот это всё: скитаться из города в город в кепке и с приклеенными усами.

Боже, ненавижу усы, а уж тем более эти фальшивые, что дает мне Тимос. Кожа от них зудит нестерпимо.

Зато я совсем не против теплого тела Хелл, которая спит сейчас здесь, рядом со мной.

Прошло меньше двух месяцев с тех пор, как мы путешествуем по миру, прячась в самых разных городах, смешиваясь с толпами людей, у которых другие культуры и непонятные нам языки.

Сначала мы были в Италии, в маленьком городке под Римом, пока из-за паранойи Тимми ему не показалось, что мы слишком на виду и лучше держаться подальше от столицы. С того момента начались бесконечные скитания по Европе, из одного конца в другой.

Я видел серые небеса Шотландии, ел настоящий французский багет прямо из печи и паэлью в Испании, любовался рассветом в крошечной чешской деревушке и видел падающую звезду в одну особенно счастливую ночь в Литве. Хотя, пожалуй, самое радостное воспоминание — это когда в Австрии Хелл съела три куска торта «Захер» подряд, и её глаза сияли от чистого восторга.

Мы повидали столько мест, что я уже с трудом их вспоминаю, а ведь мы еще не закончили.

И хотя мы путешествуем только для того, чтобы дед не прознал, что я жив, и не прикончил меня (несмотря на то что мы инсценировали мою смерть во время последнего испытания), это забавно.

Тимос вечно ворчит, Хелл всегда веселая и выступает посредником, когда мы с ним цапаемся как дети.

С остальной семьей мы не общаемся. Единственным исключением был май — выпускная церемония, на которой Афродите вручали диплом. Тимос не мог это пропустить, поэтому позвонил Гермесу, порыдал в трубку, а затем разбил телефон, прежде чем сесть с нами в самолет до следующего пункта назначения.

Иногда мы шлем открытки; в них никогда нет зацепок по поводу города, где мы находимся, и мы позволяем себе такую роскошь раз в три недели. Нам показалось это честным компромиссом.

Скучаю ли я по семье? Боже, нет. Я так счастлив не видеть больше геккона Лиама и не слушать его бредни. Испытываю невероятное облегчение от того, что мне не нужно терпеть папочку Хайдеса и мамочку Коэн. Не говоря уже о том, как прекрасно просыпаться утром и не видеть никого, кто разгуливает по дому со своим хозяйством наружу, как Гермес. А этот заноза в заднице Зевс? Обожаю, когда рядом нет его монотонного голоса, вечно готового раздавать приказы и оценки, о которых никто не просил. Пожалуй, Гера — единственная, по кому я скучаю, ну и по матери, потому что они не бесят. Еще по моему котенку Тринадцать, который остался у сестры Тимоса.

Я наслаждаюсь одиночеством. Не особо-то я и скучаю по своей семейке неудачников. И всё же я фотографирую в каждом городе на одноразовую мыльницу, чтобы показать им всем, когда мы снова встретимся.

Я собираю альбом. Знаю, знаю. Я патетичен. Оставьте меня в покое, пожалуйста. Точнее, никакого «пожалуйста». Просто оставьте в покое.

Так вот, я составляю фотоальбом воспоминаний. Купил папку, на обложке которой красуется очаровательный мопс, лежащий в поле маргариток. Я распечатываю всё перед отъездом в следующий пункт, и пока мы в самолете, вклеиваю фото и записываю какие-то воспоминания, забавные фразы, наши стычки с Тимом или что-то романтичное, что произошло с Хелл. Всякую такую сентиментальную херню.

Я становлюсь хуже Малакая.

И пока я забочусь только о том, как бы получше спрятаться, уложить чемодан, заняться классным международным сексом с Хелл и пофоткать, Тимос и ЦРУ продолжают работать над «Пандорой».

Раз в день наступает момент, когда он усаживает меня и заставляет сосредоточиться в надежде,