Блеф демона (ЛП) - Харрисон Ким

Почти слово в слово то, что Кистен только что написал на заиндевевшей стенке моего круга, и по жёсткому выражению Трента я понимала: за этим стоит та же угроза. Один — в реальности, другой — в Безвременье. Как я собиралась держать равновесие? Но держать надо.

Кистен кивнул, застыв мраморно неподвижным.

— Я знаю, ты его любишь. И знаю, он любит тебя. Я отдал жизнь, чтобы это сохранить. Я не переступлю эту любовь. Она жива. А моя — мертва… даже если это всё, что у меня осталось.

— Кистен… — выдохнула я; боль сместилась — от потери из-за смерти к потере из-за времени. Я никогда не назову то, что было у нас, неправильным, простым или наивным. Это было настоящим.

И всё же взгляд сам пошёл за Трентом, уводя с собой часть меня.

Ал фыркнул, глядя, как Трент шагает к лей-линии и растворяется.

— Веселуха, — тяжело опустился мне на плечо Дженкс. — Думаешь, они сдержат слово?

— Сдержат. Или будут страдать, — сказал Ал достаточно громко, чтобы ковен услышал.

— Мне нужен кофе. Без кофеина, — прошептала я и обернулась: моя машина стояла ровно там, где я оставила её три дня и три минуты назад. Зеркало у меня. Трент — в Безвременье, Кистен — в реальности, Ал — у меня во дворе. Дженкс на одном плече, Бис кружит сверху, кувыркаясь в восторженных «бочках» вместе со Сликом — пока оба не плюхнулись на крышу машины с глухим ударом и скрежетом, от которого Айви поморщилась.

Но, запахнув на себе пальто Трента и косясь на Элис, спорящую со своими, я не чувствовала себя победительницей.

Эпилог

Феромоны, что логично, зашкаливали, когда я вошла в Пискари перед самым рассветом. В такое время суток — дня, ночи, как ни назови — очередей тут не бывает… Но с тремя неживыми вампирами внизу, наполнявшими воздух своим присутствием, здесь было жарко. Вентиляция ещё не успела включиться, а может, её вообще не включали. Большинству вампиров нравятся подсознательные феромоны, что исходят от нежити: используют их как пассивный наркотик, чтобы подогреть ночные развлечения.

Музыкальный автомат гнал что-то и томное, и хрипловатое, а в чьих-то руках допивались последние глотки. За несколькими столиками ещё сидели те, кто «в теме», и мои плечи отпустило, когда их негромкие разговоры на секунду стихли при моём появлении, а потом возобновились — с уважительной паузой и поднятым в приветствии стаканом. Хоть я была дома уже несколько недель, дома всё ещё ощущалось удивительно хорошо.

И «у Пискари», несмотря на весь недавний дурдом, всё ещё был домом. От шести видов кетчупа на столах — до миниатюрных томатных гирлянд над стойкой, от фотографии крысы и норки на баке X-wing 2000, у которых усы пригнуло ветром, — и до одной урны с прахом, который мы так и не смогли опознать, — подумала я, глянув на удивительно маленькую синюю с золотом банку. Если это был Джонни, Айви поставила её на почётное место у стойки, рядом с табличкой MPL. Не то чтобы «у Пискари» требовалась какая-то MPL, кроме лицензии на алкоголь: достаточно было «предлагать томаты» — и люди обходили заведение стороной. «Неизвестный вампир» он или нет, Джонни помог спасти нежизнь Кистена, и это стоило отметить. Локон его волос мог бы вывести меня на родных, но к той могиле я копаться пока не готова.

— Привет, Рейчел, — голос Айви, низкий и лениво-соблазнительный, пробился сквозь музыку из динамиков, и я свернула к ней — хотелось поговорить.

— Бурная ночь? — спросила я, пробираясь ближе к стойке и выискивая, куда бы втиснуться. В отличие от столиков, бар был забит. Кто-то кинул на меня взгляд из-под опущенных ресниц, подарил полуухмылку — и уступил место.

Айви наклонилась ко мне, следя за дверью, пока две сексуальные хищницы в кружеве и коже продолжали принимать «последние» заказы между уборкой.

— Примерно как обычно. Эй, Трент разве не должен был тебе сегодня помочь?

— Нет, — покачала я головой, уголки губ дёрнулись. — Почему?

Её взгляд скользнул мимо меня к столам:

— Пару часов назад объявился тот охотник за головами, Лейкер. Неплохо себя держит, раз надеется, что MPL его прикроет.

Я повернулась, усмехаясь, и встретилась глазами с явно нервным мужчиной, сжимающим сколотую чашку кофе.

— Скажи ему, пусть идёт домой. Трент сейчас в Безвременье.

— Я так и подумала, но оставила его. Он забавнее, чем заезжая группа, — улыбка Айви на миг погасла. — Я закрыла верхний зал. Пайк с Брэдом наверху. И ковен, — добавила она с кислинкой.

Пакет с моими магическими причиндалами зашелестел, когда я схватила стопку томатного сока, которую Айви скользнула мне через стойку.

— Все пришли? — я опрокинула острый напиток. Завтрак чемпионов или «на посошок». Выбирай сама.

Её выразительные брови сошлись.

— Только один. Шестидесятилетний пацан.

— Скотт, — сказала я ровно, без вкуса. — Кистен здесь? — Мы почти не пересекались с ним, открыто — ни разу, с тех пор как я вернулась. После пары вежливых отписок я решила, что он меня избегает. Дает мне и Тренту пространство, наверное. И правильно. Но поговорить-то он мог бы.

— Внизу, — взгляд Айви скользнул за моё плечо, где кто-то засмеялся чуть громче приличий. — Он взял Констанс «в люди», собеседовать новую наследницу — вдруг переживёт; хотел остаться на месте, если понадобится. Пытается научить её мягче обращаться, может, даже любить их, пока она сама в это не поверит.

Я украдкой посмотрела на Айви, перекатывая пустой стакан в пальцах. Сначала Констанс не радовалась тому, что ей приходится делить софиты с наследником Пискари, но чем меньше она делает, тем меньше нужно мне.

— Помогает? — спросила я.

Айви стерла со стойки кольцо томатного сока.

— Возможно. Он пока очень близок к жизни. Иногда думаю, что эти два года без капли кровожадности сыграли свою роль, даже если он был без сознания. Сохранили ему понимание того, чего у большинства нет.

Я кивнула, не зная, видит ли она ясно или это одна из тех сказок, что живые рассказывают себе, когда их любовники становятся бескровными, пустыми табличками. Айви и Нина держались крепко, и хотя Кистен много лет не делился с ней кровью, она всё равно любила его. Может, взгляд её и был замутнён. Почему ты не разговариваешь со мной, Кистен?

Но признаться Айви, что он даже на мои сообщения не отвечает, я не могла. Я спрыгнула со стула, пакет зазвенел.

— Ладно. Буду наверху. Крикну, если понадоблюсь.

Её ладонь остановила меня.

— У тебя всё получится, — сказала она и, встав на носок, потянулась через стойку, поцеловала меня в щёку — и весь мир наполнился запахом счастливой вампирши. Она была счастлива. Кистен мог быть нежитью, но он её радовал. Каждый сгоревший синапс, каждая секунда боли стоили того.

Я всё ещё улыбалась, когда она отстранилась, и сжала её руку, прежде чем она выскользнула из моей.

— Здорово, — сказала она. Я же сомневалась. Ковен честно не играет. Демоны тоже, но они хотя бы не пачкают руки.

— Буду через двадцать, — сказала я, повернув к лестнице. Рассвет приближался, а проклятие Брэда лучше всего сработает за час до восхода и час после.

Но стоило мне поставить ногу на широкую ступень, как что-то дрогнуло в воздухе — тонкая нить желания, привкус воспоминания, шлейф запаха серы и вампира.

Я задержалась, пробуя эмоциями насыщенный воздух; тепло негромкого воспоминания впиталось в меня.

— Рейчел…

Шёпот заставил меня обернуться — по коже прошла дрожь. Чёрные глаза нашли мои, и я застыла, а в меня впиталось тепло — как от неглубокой тёплой лужицы. Кистен стоял у распашных дверей на кухню, одной рукой держась за старое дерево, будто прикрываясь половиной тела — не желая, чтобы его видели. Его взгляд приковал меня; по самому краю зрачков показалась тонкая каёмка карего цвета — он удерживал себя в неподвижности, ждал моей реакции. Я глубоко вдохнула, и будто весь мир растаял, оставив только нас двоих. Маленькая часть меня подумала: может, поэтому он и держал меня на расстоянии. Он знал, что я люблю Трента, а сам он… неотразим.