Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова

храма и девочки-помощницы. Малышки в чепцах и темных одеждах бегают между коек, выполняя различные поручения.

— Тс-с-с, — в руку мне вкладывают какой-то сверток, и я изумлением смотрю на одну из девочек.

Она поднимает голову и подмигивает, а у меня в голове взрывается настоящий фейерверк из мыслей.

— Держи, Лин, — шепчет она.

Я сжимаю в кулаке тряпицу с вложенным в нее порошком. А девочка поднимает с пола и отправляет в корзину сброшенную кем-то грязную рубаху.

— Бабуля сказала, что эта трава усыпит кого угодно, — шепчет она. — Дядька просил передать, что следит за дворцом.

Меня словно окунают в ледяную прорубь. Это оно про кого сейчас? Про Нила?

— Молли, — я озираюсь по сторонам, выискивая удачный момент, чтобы на нас не обратила внимание охрана, — передай Нилу, что сегодня мы готовимся устроить мятеж. Пусть ведет ко дворцу всех сторонников короля.

Больше нам не удается поговорить — я продолжаю лечить раненых до тех пор, пока не появляется Блейк.

Выглядит он безупречно.

В отличает от меня, он прекрасно высыпается.

Я прячу сверток с измельченными травами за корсаж, а Итан хватает меня за локоть.

— Тебя хочет видеть королева.

Вот и отлично.

В какой-то момент мне стало плевать на собственную жизнь. Я понимала, что, если ничего не делать и выжидать, меня превратят в покорную мьесу, а Кайла роно или поздно убьют.

Мне нужно воскресить самого сильного из одаренных, коих производила на свет королевская династия. И я подниму его из могилы, даже ценой собственной жизни.

Королева Летиция, всегда утонченная и изысканная, выглядит постаревшей и осунувшийся. Видимо, долгая унизительная борьба, которую она вела против Аарона, сильно ее измотала.

Она сидит в кресле, окруженная советниками. На ней вновь дорогая парча и украшения, но взгляд тревожный и усталый.

— Леди Неялин, — когда она замечает меня, то нетерпеливо взмахивает рукой, чтобы ее многочисленная свита расступилась, давая мне проход. — О, лорд Блейк!

На ее губах расцветает улыбка, когда она видит моего бывшего мужа.

— Я рада, что вы живы, — говорит она Итану, полностью переключив на него внимание. — Я была ошарашена беззаконием, которое позволил в отношении вас Великий герцог. Но Святая мать хранила вас не напрасно. Вы будете вознаграждены за все ваши страдания.

Летиция протягивает руку, и Итан с готовностью припадает на колено, целует пальцы королевы и с трепетом смотрит ей в глаза:

— Я выжил только благодаря вам.

Вся эта сцена отвратительна, начиная недвусмысленной благосклонностью королевы и заканчивая готовностью Блейка исполнить любой ее приказ. Итан, конечно, не влюблен в Летицию, но он слишком жаден до власти и считает себя достойным иметь все самое лучшее.

А Летиции нравится его внешность и то, что он намерен и дальше угождать любым ее капризам.

— Леди Неялин, — наконец, ее взгляд падает на меня.

Блейка отходит в сторону, посчитав, что получил достаточно почестей.

Я же оказываюсь перед королевой и смотрю ей в лицо без единой эмоции — нет даже гнева.

— Наконец, время рода Элгарион прошло, — говорит королева. — Герцог унизил всех нас, попирав вековые законы нашей страны. Но это теперь в прошлом. Неялин, вы должны передать ваш дар лорду Блейку и стать его мьесой. Я понимаю ценность вашего дара, поэтому он будет изъят не полностью. Вам оставят столько, чтобы лечить королевскую семью и моих ближайших соратников. Лорд Джером, — смотрит она на советника. — С сегодняшнего дня леди больше не будет королевской наставницей. Теперь за нее отвечает род Блейков.

Я веду взглядом по лицам присутствующих — нигде нет Николаса. Мое сердце трогает тревога.

— Церемонию печати нужно провести незамедлительно, — продолжает королева. — Статус леди должен быть определен, иначе это бросает тень на весь двор. После этого лорд Блейк закрепит свое право.

Итан кивает и переводит на меня взгляд, в котором коротко вспыхивает злорадство и жажда. Еще ни разу он так на меня не смотрел. С ненавистью, раздражением, отвращением — да. Но вот так, как на желанную добычу, никогда.

— Ваше величество, — говорю я резко.

Краем глаза замечаю, как меняется взгляд Элизы. Ей меня жаль. Она видела мое прощание с Аароном, знала, что я люблю его, и была довольна молода, чтобы не разувериться в чувствах.

— По-вашему, закон, который обязывает женщину терпеть ненавистного мужчину, справедлив? — спрашиваю холодно. — Справедливо ли забирать часть дара, который нужен людям Равендорма? Справедливо отдать меня человеку, которой может делать со мной все, что угодно и даже убить, не понеся никакого наказания?

— Вы не знаете, о чем говорите, — в ярости перебивает Летиция. — Это обязанность каждой женщины. Усилить своего мужа или покровителя, быть ему опорой, отдать всю себя. Великая мать вложила в нас эту особенность, сделав нас жертвенными и покорными. И вам стоит смириться!

— Я никогда не смирюсь!

Летиция сердито поджимает губы, не ожидая, что я окажусь настолько упрямой. Она выжидает паузу, чтобы успокоиться, а затем произносит сквозь ледяную улыбку:

— Вы передумаете.

Элиза, стоящая рядом, нервно сглатывает. Она смотрит на мать с неприятием. Эта девочка вовсе не так проста. Ей претит такое отношение к женщине — ее саму едва не выдали замуж против воли. Разве она не хотела бы свободы от уз ненавистного брака или покровительства?

— Проведите ритуал, — повелела Летиция.

Я снова огляделась — ну где же Нико? Испугался? Решил потянуть время?

Сможет ли он уговорить других лордов довериться мне и восстать против королевы и лорда Джерома?

Королевский приказ принялись выполнять с энтузиазмом. Чтобы соблюсти формальности, были приглашены поверенные. Мне вновь передали соглашение, которое я не собиралась ни читать, ни подписывать.

А Итан, воодушевленный благосклонностью Летиции, безо всякого стыда хватает меня за шею у основания затылка и, склонившись, цедит:

— В этот раз я не стану церемониться.

Я с ненавистью смотрю в его глаза. А в них — черт побери! — горит пламя вожделения и злости. А еще — решимость. Он пойдет до конца, но мою подпись получит.

Сглатываю.

— Ну же, — резко склоняет меня к столу, сдавливая шею.

Я излечу себя от любых ран, но с болью дела обстоят хуже — я все чувствую.

Грубые пальцы перемещаются мне под подбородок. Итан лишает меня кислорода до кругов перед глазами.

— Подписывай, — он кладет другую руку поверх моей, в которой я держу