Елена Миллер - Светлая полоска Тьмы

Наблюдая за моими бесплодными потугами, Яга как-то заметила, что обмануть даркоса в магии Крови можно только с помощью магии Крови.

— Где ж мне взять такого даркоса, который бы своей крови одолжил? — хмыкнул я в ответ. — Да и магии обучил заодно?

— Он тебе не надобен. У тебя самого этого добра в жилах хватает. Причем кровушка аж самого черного дракона. Воспользуйся ею. Вдруг чего и выйдет.

Я решил попробовать. В этом пригодились мои наблюдения за паном Станиславом, когда он свою смерть подделывал. Стащив с кладбища два свежих трупа, я смешал кровь одного из них со своей. Полученную смесь влил в тело другого через разрез на груди. С первого раза заставить мертвую плоть трансформироваться в донорское тело не вышло, но я не сдавался. Поначалу дело продвигалось медленно, одни трупы сменялись другими. Я лишь успевал восстанавливать кровь, а новички уже ждали под избой своей очереди, притопав в болото по моему приказу с ближайшего действующего погоста.

Мои эксперименты радовали только водяных, использованные трупы пополняли ряды их мавок. Яга стала беспокоиться, что скоро на болото заявится толпа с вилами и факелами. Я же опасался, что перепуганные крестьяне, попросту, сбегут со своих мест, оставив меня без подопытного материала.

Со временем у меня стало получаться, но я не успокоился до тех пор, пока Яга не смогла отличить один труп от другого, сколько ни принюхивалась, и ни приглядывалась. Наконец-то я добился того, к чему стремился, вот только на болото зря за этим пришел. Но изменить уже было ничего нельзя, Тьма плотно привязала меня к себе.

↑

Глава 64. Братская встреча

Мы приземлились в пекинском Шоуду в половине шестого утра. "Гольфстим" вырулил на стоянку для частных самолетов. От ближайшего ангара к нам направилась кавалькада внедорожников с Кадиллаком Sixteen впереди. Я покинул самолет, как только к выходу приставили трап. Брат уже ожидал меня, склонившийся в глубоком поклоне. Его поза говорила сама за себя: он раскаивался за то, что меня атаковали на его земле, тем более после его приглашения. Значит, к нападению он не причастен.

— Прошу простить меня, лорд Тарквин, — начал он официально, не поднимая головы и не разгибая спины. — Мой сын опозорил меня.

— Ты готов поклясться в этом своей кровью, лорд Лонгвей?

— Готов, — он выпрямился и посмотрел мне в глаза. — Я клянусь тебе Силой своей Крови, старший брат, что не отдавал приказа сбить твой самолет. К стыду своему, признаю, что узнал слишком поздно, чтобы остановить атаку.

— Это дело рук Тэтсуя?

— Да.

— Твой сын бросил мне вызов — я его принял.

— Ты в праве требовать сатисфакции — я не стану противодействовать. Мой сын опозорил меня, ослушавшись приказа, — в его голосе прорезалась горечь. — Он вышел из под контроля, а это опасный прецедент для моих потомков. Пусть он ответит за это.

— Мудрое решение, Лонг. Скажи, как так вышло, что он воспротивился твоей воле?

— Ему помогла какая-то чужеродная магия, очень сильная. Между нами будто стена встала. Она отражает мои приказы и зов: стоит его позвать, как я глохну от эха собственного призыва.

— Значит, ни его, ни женщин здесь нет?

— Моим людям не удалось их перехватить, но они ищут и непременно найдут их. Шанхайский аэропорт закрыт, все рейсы задержаны. Далеко им не уйти.

Я позвонил Полякову:

— Что с топливом, до Шанхая дотянем?

— Нет, босс. Индикатор почти на нуле. Нужна дозаправка.

— На сколько это затянется?

— Часа полтора, минимум.

— Мой самолет готов к вылету, — вклинился в наш разговор Лонгвей. — Мы можем взлететь прямо сейчас. Я собирался отправиться в Шанхай, но решил встретить тебя лично, чтобы извиниться и все объяснить.

— В Шанхае я справлюсь сам. Думаю, после знакомства с моим подарком, ты захочешь остаться здесь.

Я отдал распоряжение Полякову вывести Антонию. Через минуту она появилась на верхней ступеньке трапа, поддерживаемая под руку Жанной. Они медленно спускались. Миндалевидные глаза Лонга жадно следили за каждым движением женщин, в них разгоралось пламя гона. Передав мне Ветрову, Жанна вернулась в салон.

— Это Антония, — представил я брату видящую.

— Спасибо, дорогой брат, она просто красавица, — он снова поклонился мне. — Не ждал, что удостоюсь такого подарка после выходки моего сына.

— Я обещал тебе наложницу из Древа — я привез ее. Мое слово нерушимо. Не твоя вина, что Тэтсуя поднял бунт. Он совершеннолетний — ты более не отвечаешь за его поступки.

— Это так. После истории с нашим отцом, я стараюсь не держать их подле себя дольше положенного.

Проигнорировав его намек на мое предательство, я снял браслет Подчинения с Антонии.

— Где я? — она задрожала, приходя в себя.

— В Пекине. Кстати, познакомься со своим суженым, о котором я тебе говорил, — я подтолкнул ее к Лонгу. — Мой младший брат с нетерпением ждал этой встречи.

— Это так, прекрасная госпожа, — он поклонился, беря ее дрожащую руку. Перепуганная женщина отшатнулась, пытаясь вырвать кисть. Он удержал: — Что вы, несравненная Антония, не стоит меня бояться. Я буду с вами бесконечно учтив и нежен, а мой дом и слуги в полном вашем распоряжении.

— Нет, я не хочу! — она обернулась ко мне. — За что!? Вы не имеете права! По договору вы можете только себе брать наложниц из Древа.

— Я решил уступить свое право брату, — соврал я.

— Это несправедливо! — она брыкалась, пока Лонг тащил ее к Кадиллаку. — Так не должно быть!

Ее претензии были понятны, она больше не помнила, за что была удостоена "такой чести". Упираясь, она беспрестанно оглядываясь в мою сторону, словно надеясь, что я все отменю. Запихнув брыкающуюся невесту в машину, брат вернулся ко мне.

— Счастливого пути, Квинт. Мой самолет в полном твоем распоряжении, люди тоже. Эти четверо, — он указал на своих фамильяров, подошедших к нам, — Отправятся с тобой и помогут в поисках. В Шанхае вас тоже встретят мои люди. Ты можешь во всем рассчитывать на них.

— Благодарю, Лонг. Счастливо оставаться.

— Это тебе спасибо. Я уже почти счастлив, — он одарил меня довольной улыбкой и отправился назад к машине.

↑

Глава 65. Шанхай

"Гольфстрим" пришлось оставить в Пекине для дозаправки и отдыха экипажа. Поляков должен был догнать меня в Шанхае.

Новый шанхайский аэропорт Пудун встретил нас ярким утренним солнцем. "Фалькон" Лонгвея приземлился в 8:20. Было довольно тепло, градусов пятнадцать. В воздухе ощущался запах моря.