Елена Миллер - Светлая полоска Тьмы

Демонологию сменило зельеварение и заклятия порчи. Рецептов в гримуаре Яги была тьма-тьмущая: смерть, болезнь, уродство, безумие, приворот, подчинение. Заклятия Рабства превалировали. Моя наставница утверждала, что именно они — вершина искусства порчи. Уморить — просто, а подчинить человека своей воле, да так, чтобы он тебя боготворил и превозносил, гораздо сложнее. Порчу наводили с помощью зелья, так проще и надежнее. Ингредиенты могли быть самыми разными, хоть репа с брюквой, роли это не играло. Важными были только два компонента: капля крови или слюны мага и жертвы. Это если порча персональная, для общей же хватало крови ведьмы. Но действие ее было слабее, к примеру, наведи такую на деревню — выживших будет где-то треть, от персональной же не спастись. Если ее, конечно, сама ведьма не снимет.

После зелий мы перешли к амулетам, оберегам, темным предметам и боевым заклятиям. Боевая магия Яги была тесно связана с артефактами. Хоть она и предпочитала защиту нападению, зато в этом ей равных не было.

Особо меня зацепило ее умение отводить глаза. Использовала она для этого время, а не банальную расфокусировку зрения, от которой каждый приличный маг мог защититься. Зато трюк с временным сдвигом действовал даже на даркосов. Благодаря ему ей удавалось годами ускользать от Аполлона. Суть метода была в том, что ты как бы отставал на миг от общего временного потока. Этого хватало, чтобы переместиться в другое место, прежде чем тебя выталкивало обратно в твое время. Со стороны выглядело так, будто ты пропал здесь и возникал там, к примеру, за спиной противника. Несмотря на кажущуюся простоту, трюк этот был довольно энергоемок и сложен. Яга и эту проблему решила, привязав его к амулету. Для такого артефакта подходил только камень, способный впитать большое количество Силы. Дафна использовала алмаз, Яга — осколок обсидиановой башни Велиала. За века он пропитался Тьмой, вода отшлифовала края, превратив его в крупную гальку с дыркой посередине. Стоило потереть его пальцами — заклятие срабатывало. Я тоже изготовил себе подобный артефакт, заставив водяного вытолкнуть из трясины такой же камушек. Только активировал я его мысленно, руки в бою заняты оружием, а время дорого.

Оберегом мог служить не только амулет или заговоренный доспех, существовали еще татуировки, как видимые, так и скрытые, которые можно было рассмотреть только магическим зрением. Для них варилась специальная краска-зелье, естественно, с добавлением крови мага, для которого оберег предназначался. Рисунок тоже имел значение. В гримуаре старухи их было немало, но для себя я разработал собственный узор и краску сварил. Яга только набила его мне на кожу.

К амулетам еще привязывались атакующие заклятия. В бою проще активировать уже готовое, чем создавать новое, времени или Силы может не хватить. Уж тут я разгулялся, скопировал все, что было в арсенале Яги. Потом экспериментировать стал. Она не мешала, сказала только, что на этом обучение амулетам закончено.

Моя наставница всегда четко знала, когда я усвоил достаточно знаний и практического навыка, чтобы заниматься этим самостоятельно. До того момента она не приступала к изложению нового материала.

Постепенно, шаг за шагом, мы подобрались к некромантии. Только приступив к ее изучению, я понял, что вся моя предыдущая учеба была лишь ступенями к истинной вершине Темного искусства, коей и являлась магия Смерти.

Начали мы с допроса мертвецов. Для этого подходили только свежие трупы, не более сорока дней после смерти. За это время душа покойного еще не успевала покинуть наш мир — ее можно было призвать обратно в тело и заставить говорить. Такие покойнички не болтали сами по себе, как назойливые призраки, только отвечали на вопросы. Они не лгали, знали ответ — говорили, не знали — молчали. Сложность метода состояла в том, что некроманту приходилось покидать свое тело и отравляться за душой покойного в Чистилище. Яга упростила эту задачу с помощью зелья. Выпив его, можно было сразу попасть туда, а не плутать по тонким мирам. Ориентиром поиска служила остаточная связь тела с духом. Выглядела она как путеводная нить, пойдя по которой, можно было найти нужную душу. Со временем нить истончалась и исчезала. Когда это происходило, врата Бездны Рока открывались и душа уходила. Если этого, по какой-то причине, не происходило, то она застревала в Чистилище.

Порой неприкаянные души вселялись в людей, чувствительных к тонким мирам, или детей. В этом случае те начинали говорить на иностранных языках, которых даже не изучали, и помнить то, что никогда не переживали сами. Вреда от такого подселения не было, если, конечно, неприкаянный дух не оказывался буйным. В этом случае медиум мог сойти с ума. Яга научила меня изгонять таких "соседей" назад в Чистилище.

Далее мы перешли к боевой некромантии. А зачем еще поднимать мертвецов из могил — если не в качестве солдат. Сила некроманта определялась количеством его мертвого воинства. Было не просто заставить истлевшие останки двигаться и выполнять приказы. Сперва заклятьем скреплялись кости и плоть, чтобы они не разваливались при каждом движении. Потом нужно было разделить свое сознание между поднятыми трупами, что требовало колоссальной концентрации. Тут пригодились тренировки с Сюй-Майем по медитации. Когда я смог поднять целый погост в одной давно заброшенной деревне, а потом заставил скелеты отплясывать в течении часа, Яга решила, что я усвоил этот материал.

Так прошел еще один год, но я уже перестал считать время. Меня интересовало только Темное искусство, все остальное стало неважным. Грифоны, Ключник, даже Квинт отодвинулись на задний план. Именно на это и рассчитывала Яга: увлечь меня Темной магией, привязать к болоту, воспитать наследничка, так сказать. Пришлось напомнить себе о цели моего ученичества. Не собирался я гнить здесь веками, чтобы там она не планировала.

На седьмой год обучения я поставил вопрос ребром: пора переходить к подделке трупов. Я и раньше намекал на это, но Яга либо отмалчивалась, либо переводила разговор на другую тему. Сейчас же она призналась, что несведуща в этом. Пришлось самому искать способ обмануть даркосов.

Начал я с подселения низшего демона в труп, в надежде, что он сможет изменить его облик. Выходила некая образина, похожая на черта из баек. Яга только посмеивалась над моими потугами, но не вмешивалась. Низшую нечисть сменили водяные, но и они не оправдали моих надежд, хоть результат был получше. Тела выглядели похожими, но только за счет морока, которым ни одного мага не обмануть. К тому же Тьмой от них разило так, что даже слабенький медиум мог бы учуять. Разочаровавшись в демонах, я взялся за зелья, но декокты оказались слишком слабы для трансформации. Преобразить покойника, чтоб выглядел как живой, это пожалуйста, а вот по-настоящему изменить — нет. За амулеты я даже браться не стал, в этом деле они не помощники.