Валентина Герман - Возвращённые тенью

Лицо Плоидиса сделалось каменным.

— Неужели.

— Именно, — распаленно подтвердила Иллиандра, но тут же, сознавая, что необдуманными словами всерьез задела его, перевела дух и тише добавила: — Она всецело касается тебя как мужчины, которого я люблю. Но не тебя как короля. И я прошу тебя уже не впервые, не пренебрегай гранью между делами, где ты имеешь право требовать от меня все, что угодно, и нашей жизнью, где на такие требования ты просто не имеешь власти.

Плоидис не отрываясь смотрел на нее несколько долгих мгновений. Потом наконец вздохнул и нехотя проговорил:

— Прости, Илли.

Его извинение заставило ее чувствовать себя еще более виноватой.

— Плоидис… — Иллиандра коснулась его груди, чувствуя, как внутри у нее все сжимается в тугой клубок. — Прости, я не должна была говорить тебе все это.

— Но ты права, Илли, — ответил он, отводя взгляд. — Ты права.

Он помолчал немного, потом, все еще смотря куда-то в сторону, тихо спросил:

— Почему ты не хочешь говорить мне?

— Это не моя тайна.

— Тайна Дариана? Из-за которой ты избегаешь его? И ты хочешь, чтобы я спокойно оставил тебя с ним, не зная, что происходит?..

Иллиандра лишь вздохнула, печально опустив взгляд.

— Тебе не о чем волноваться, Плоидис. Это правда.

— Я бы предпочел сам решать это.

Иллиандра не отвечала. Плоидис пристально смотрел на нее, а потом, сощурившись, вдруг спросил:

— Он влюблен в тебя?

Иллиандра испуганно подняла глаза; он поймал ее взгляд — и тут же, резко выдохнув, отвернулся:

— Черт возьми, Илли! И это ты называешь «не о чем волноваться»?..

— Плоидис…

— А ты? — спросил он, вновь оборачиваясь и пронзительно взглядывая на нее.

— Что?..

— Ты влюблена в него?

— Нет! — воскликнула Иллиандра.

Король молчал.

— Плоидис, нет, я клянусь тебе! — она вновь подалась к нему, касаясь руками его плеч.

Он хмуро смотрел куда-то в сторону, пытаясь собраться с мыслями.

— Алиетт, бедняжка, — сказал он наконец. — Она ведь все знает.

— Знает?.. — неверяще выдохнула Иллиандра, и Плоидис сжал губы.

— Догадывается. Я уверен. Недавно она спросила меня, что было бы, если бы в этом союзе нас было лишь трое, а не четверо. Тогда я совершенно не понял ее, но теперь… Черт возьми, Илли, и что же вы прикажете нам делать со всем этим?..

— Не говори так, будто я в чем-то виновата, — чуть нахмурилась Иллиандра. — Я всеми силами пытаюсь не допустить, чтобы все развалилось.

— Если Алиетт знает, то считай, что любые твои попытки тщетны.

Иллиандра качнула головой.

— Но Дариан любит ее по-прежнему, — она встретила его недоверчивый взгляд и продолжила: — Он не пытается добиться меня, Плоидис. Он пытается справиться с этими чувствами, потому что знает, что если не сделает этого, то причинит ей боль.

Король все еще скептически смотрел на Иллиандру.

— Ох, Плоидис, прошу тебя, — взмолилась она. — Я говорю правду.

Он вздохнул.

— Я верю тебе, Илли. Я не верю ему.

— Тебе достаточно доверять мне, Плоидис, — тихо сказала Иллиандра.

Он невесело усмехнулся в ответ.

— Я надеюсь.

Взгляд его упал на часы на узком столике, и он вздохнул.

— Через полчаса у меня встреча с Советом. Мы должны подготовить все бумаги к завтрашнему дню, — он коснулся ее губ, нежно и немного опечаленно. — Я напишу тебе, как только закончу, и вечер будет принадлежать только нам двоим. К тому же, я, вероятно, сумею немного успокоиться, и мы сможем спокойно обговорить все это.

Иллиандра мягко улыбнулась ему, не говоря ни слова.

Плоидис ласково коснулся ее шеи, потом, склонившись к ее уху, прошептал:

— Я люблю тебя, Илли.

— Я тоже люблю тебя, Плоидис, — ответила она и, отстранившись, провела пальцами по его щеке, изучая его внимательным, чутким взором. Он чуть поднял брови, и Иллиандра, улыбнувшись, мягко прошептала: — Никогда не сомневайся в этом.

Спустя несколько часов, когда время уже близилось к ужину, Иллиандра неспокойно ерзала на диване в гостиной и старательно пыталась вчитываться в строки лежавшей на ее коленях книги. На столике перед ней стояла тяжелая резная шкатулка, и Иллиандре уже несколько раз казалось, будто она явственно слышала вблизи какой-то шорох, однако подняв глаза на шкатулку, она убеждалась, что крупный камень, дававший знать о пополнении в тайном ящике, оставался неизменно матово-желтым. Несколько раз Иллиандра все же открывала шкатулку, чтобы убедиться, что магический индикатор не дал сбоя, но бархатное дно почтового ящика оставалось равнодушно чистым.

Что ж, разумеется, работы до завтра у Плоидиса оставалось немало, и вероятно, было бы глупо ожидать от него записки раньше, чем она закончит ужинать. И тем не менее, Иллиандра с нетерпеливой тоской считала минуты.

Теперь, когда между ними с Дарианом отношения были до крайности натянуты, находиться дома ей казалось самой трудной задачей.

— Ваша Светлость! — появившийся на пороге гостиной дворецкий заставил ее вздрогнуть, отрываясь от собственных мыслей. — Возле дверей ждет ювелир, он говорит, что нашел некое ожерелье, которое Вы искали.

Иллиандра чуть нахмурилась.

— Не тот ли самый, что уже заходил сюда раньше?

— Нет, Ваша Светлость. Этого человека я вижу впервые.

— Что ж, проводите его ко мне, — кивнула Иллиандра.

Спустя несколько минут вслед за дворецким в гостиную вошел старичок, суетно сжимавший в руках старую шляпу. Иллиандра узнала его: это был тот самый ювелир, который посоветовал им не давать за ожерелье больше тысячи.

— Добрый вечер, Ваша Светлость. Я, кажется, нашел Ваше ожерелье.

Иллиандра кивнула.

— Позволите мне увидеть его?

— Разумеется.

Ювелир вынул из внутреннего кармана холщевый мешочек и, развязав его, осторожно вытянул на свет цепочку.

— Ох… — Иллиандре хватило и доли мгновения, чтобы узнать восхитительные, светившиеся завораживающим светом камни. Она не смогла сдержать улыбки. — Вы вправду нашли его… Вы не можете представить себе, как она будет Вам благодарна. Сколько Вы хотите за него?

— Мы договаривались на тысячу, Ваша Светлость. И поскольку я был не первым, кто выкупил его у вора, то, боюсь, я смогу сбросить еще не более, чем полсотни.

— Я дам Вам тысячу плюс полсотни за Вашу честность, — ответила Иллиандра, и старичок удивленно поднял брови.

— Благодарю Вас, Ваша Светлость. Вы очень щедры.

— Вы заслужили этого хотя бы за то, что не явились сюда с лицемерной маской на лице и фальшивыми камнями в попытке продать нам их на двести золотых дороже, чем было уговорено.