Ртуть - Калли Харт

снова застыли, зрачки сузились до точек. Он молча одевался.

Я накрылась простыней, внезапно осознав, что на мне ничего нет, но я продолжала смотреть на него, отказываясь отводить взгляд. Не после произошедшего.

Полностью одевшись, Фишер застегнул ботинки и наконец встретился со мной взглядом.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь на ночь. — Никаких преамбул. Никакого упоминания о том, что только что произошло.

— Почему?

— Потому что в лагере все еще будет царить хаос. Мне нужно будет о многом позаботиться, и я хочу точно знать, где ты.

— А у меня есть право голоса? — спросила я.

Он опустил взгляд на свои ботинки. Когда он снова посмотрел на меня, его взгляд был отстраненным.

— Не совсем. Я вернусь за тобой утром. Ты проведешь день, работая над реликвиями в лагерной кузнице. А пока Арчер будет под рукой, если тебе что-нибудь понадобится. — Спальню наполнил громкий треск, несколько свечей потухли, когда позади Фишера возникли врата из клубящихся теней. — Постарайся немного поспать, — пробормотал он. Затем он отступил назад в темноту и исчез.

Постараться поспать? Что, черт возьми, с ним было не так? Я бы не смогла заснуть. Моя голова гудела. Я откинулась на подушки, разочарование боролось с растерянностью, и… подождите минутку. Я открыла глаза.

Он не сделал этого.

Он бы этого не сделал.

Я вскочила на ноги и, прихватив с собой простыню, побежала к двери. Она открылась, когда я повернула ручку и попыталась выйти в коридор…

Мои босые ноги не встретили сопротивления и коснулись холодного камня. Никакого невидимого барьера, удерживающего меня в комнате Фишера, не было. Спасибо богам за это.

— Добрый вечер, мисс.

Я схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Боги, Арчер, ты меня до смерти напугал!

Маленький огненный эльф был один в тускло освещенном коридоре. Ну, один, если не считать Оникса, который лежал на спине, задрав лапы вверх. Судя по всему, Арчер как раз занимался почесыванием его живота, когда я выскочила из спальни как сумасшедшая, завернувшись в простыню.

— Прошу прощения, миледи. Я пришел, потому что услышал шум в комнатах мастера Фишера. Когда я пришел сюда, то обнаружил, что Оникс скулит у двери, и решил подождать, пока… ну, пока вы не закончите, чтобы узнать, не нужно ли вам что-нибудь. Интимные отношения могут быть очень напряженными.

— О боги, Арчер, нет, все в порядке, мы не… — Я густо покраснела. Ситуация могла быть хуже, только если бы Элрой застал меня после соития. И как, черт возьми, Оникс смог сбежать из комнаты?

— О? — Арчер выглядел озадаченным. — В таком случае, вам нужно к целителю? Вы ранены? Это звучало как…

— Нет, нет, я в порядке. Честное слово, я в порядке. Я… мы… — Я оглянулась через плечо на спальню, а затем прикрыла дверь за спиной. — Мы просто передвигали кое-какую мебель, вот и все. Но потом Фишер решил, что ему больше нравится так, как было, так что… так что мы снова все переставили. — Я почесала затылок и поморщилась, почувствовав, что волосы спутались, пока мы «двигали мебель».

Арчер не выглядел убежденным. Однако он был достаточно любезен, чтобы не уличить меня во лжи.

— Понятно. В любом случае, я принес кувшин яблочного сока и немного пирога, чтобы вы могли пополнить запас энергии. Вот… — Он повернулся и поднял небольшой серебряный поднос, протягивая его мне.

Я взяла его одной рукой, натянуто улыбаясь.

— Спасибо, Арчер. Это было очень заботливо с твоей стороны. Спокойной ночи.

Оникс юркнул в спальню, как только я снова толкнула дверь. Маленький огненный эльф низко поклонился. Он все еще кланялся, когда я вернулась в комнату и снова закрыла дверь.

ГЛАВА 23.

ТИКАЮЩИЕ ЧАСЫ

Я уже встала, приняла ванну, оделась и была готова к разборкам, когда на следующее утро в спальне появились темные врата. Только Фишер не вышел из колышущихся теней. Я подождала минуту, потом еще целую минуту, с раздражением осознавая, что он не придет за мной и рассчитывает, что я просто воспользуюсь проходом сама.

Ублюдок.

Вопреки всему мне удалось заснуть прошлой ночью. Проснулась я в приподнятом настроении, но все изменилось, как только я увидела свое обнаженное тело в зеркале в полный рост у медной ванны. Теперь Фишеру предстояло кое-что объяснить.

Меня совсем не тошнило, когда я прошла через врата и оказалась в морозном, ярком зимнем утре военного лагеря. Воины торопились по своим делам, некоторые стояли у входа в торговую лавку, другие деловито спешили по грязной площади. Фишер стоял в десяти футах от темных врат, прислонившись к деревянному столбу, засунув руки в карманы и склонив голову. Как только я появилась, он оттолкнулся от столба и быстрым шагом направился прочь.

— Эй! — Я быстро зашагала следом за ним. — Эй, придурок! Какого черта? Вернись назад.

Он не остановился. Он даже не замедлился. Я побежала, мое дыхание превратилось в облачко пара, когда я поравнялась с ним.

— Может, объяснишь, что это за хрень? — прорычала я, оттягивая воротник рубашки.

В глазах Фишера мелькнула досада, но он не смотрел на меня.

— Не волнуйся. Это исчезнет. Возможно, — сказал он ровным тоном.

О, так он знал, из-за чего я злюсь? Боги, да он был тот еще тип.

— Я не просила татуировку, Фишер, — прошипела я. — Я определенно не просила, чтобы птица появилась прямо над моей гребаной грудью. Ты должен забрать ее обратно.

Его взгляд был устремлен прямо перед собой.

— Я не могу.

— Чушь собачья, ты можешь. Она появилась из-за чернил на твоем теле. Ты прикоснулся ко мне. Они стекли с твоей кожи на мою. Так что, блядь, я не знаю, пожми мне руку или что-то в этом роде и забери ее обратно!

— Я не буду пожимать тебе руку, — пренебрежительно сказал он.

— Тогда что, черт возьми, я должна с этим делать?

Фишер выглядел так, словно с