Создатель злодейки. Том 2 - Sol Leesu
Чем меньше взаимности получало его чувство, тем более жалким он становился. Я поморщилась, глядя на Вернера.
– Ха… Шарлотта, почему ты так изменилась? Я понятия не имею, как с тобой теперь обращаться.
Вернер бросил напоследок, что поговорит со мной, когда разберется в своих мыслях, и ушел. Он явно искал меня глазами, внимательно осматривая окрестности.
Я не отрывала глаз от оставшейся в одиночестве Шарлотты, потом легонько постучала по рукаву Киллиана. Поняв меня без слов, он снял заклинание.
Убедившись, что прозрачные руки снова стали видимыми, я окликнула Шарлотту, стоявшую ко мне спиной.
– Шарлотта.
Она дернулась и обернулась.
– Айла…
Шарлотта слегка растерянно произнесла мое имя, а потом заметно занервничала. Казалось, она не знает, какое лицо ей сделать и как со мной разговаривать.
Я вспомнила мечту Шарлотты, о которой читала в письме Софии. Хотя, по сути, смотреть было не на что. Шарлотта – это мое детство, Юн Ханыль. Те детские желания, которые я считала несбыточными…
– Не хочешь ли заняться бизнесом вместе со мной?
* * *
В итоге все пришло к развязке, в которой каждый получил то, чего желал. Похоже, единственные, кто стали несчастными из-за моего вмешательства, – это Вернер и Резерв.
Когда бал закончился, по пути к карете, везущей нас обратно в особняк, я увидела в воздухе плавно опускающуюся белую бабочку. Это был уже привычный для меня ангел-вестник.
Он опустился на мое плечо.
«Я попрошу помощи у бога из другого измерения, поэтому, пожалуйста, передай мне свои полномочия хотя бы до тех пор, пока твоя плоть не умрет».
– Бог из другого измерения?
«Речь о божестве, которое помогло нас с тобой разделить. Так понятнее?»
– А.
Я вспомнила голос из единственного воспоминания о том времени, когда была богом, голос, который называл меня глупой, но все равно продолжал увещевать и наставлять.
«Она обязательно откликнется на твой зов, Экорирв. Точно так же, как ты дорожишь людьми, она испытывает особую привязанность к богам».
– Ладно, тогда…
В этот момент Киллиан мягко обхватил моей затылок и накрыл мои губы своими. Продолжить фразу я не смогла.
Я не понимала, зачем он это сделал, но не стала его ни отталкивать, ни уворачиваться, а, как всегда, ответила на сладкий поцелуй. Пока мы целовались, он мягко сжал плечо, на котором сидел ангел, а потом отпустил.
Когда поцелуй закончился, ангел исчез, словно его и не было. Я несколько раз моргнула и потрогала пустое плечо. Реакция пришла с опозданием.
– Ох, ангел умер!
– Я его не убивал. Просто ненадолго отправил.
Куда? В загробный мир? Но разве ангелы попадают в загробный мир, когда умирают?
Задумавшись над участью ангела, я вспомнила, что связь с Резерв прервалась. Почему-то мне показалось, что где-то вдалеке слышен звон от порвавшихся, как струна, нервов.
Резерв и так жаловалась, что у нее работы по горло, и Киллиан, выслушав все это вместе со мной, отправил ангела, который пришел просить о помощи, к черту на кулички.
– Это что, такой способ отомстить?
Раз из-за меня он не может как следует поквитаться с богиней, то решил довести Резерв до переработки и смерти от усталости?
В ответ на мой вопрос Киллиан снова улыбнулся и поцеловал меня. Щекочущий смех и отрывистые поцелуи навели меня на мысль, что он ужасно милый и до боли любимый.
– Какой же ты проказник…
Со мной явно что-то не так, раз я чувствую такое к человеку, который в любой момент сожрать меня целиком. Пошути он так еще пару раз – и мир точно рухнет. Куда только подевалась моя объективность.
Я одернула себя, но все еще передала Резерв мысленные извинения и благословила ее мучительную переработку, тем самым негласно одобрив месть Киллиана.
Эпилог
Я, Айла, за прошедшее время успела совершить довольно много подвигов, по собственному желанию или без.
Если говорить о том, что больше всего повлияло на жизнь простого народа, то, пожалуй, это было само открытие, что если ядро уничтожить, то чудовище исчезает. Я первой это обнаружила. За тот поступок я даже получила награду от императорского двора. Можно только представить, сколько жизней было спасено благодаря этому.
Реакция аристократов на эту новость оказалась двоякой. Небольшая часть – те, кто был занят формированием моего образа как общего врага, то есть попросту ненавидел сам факт моего существования, конечно же, восприняли все с кривой миной.
Как бы Леннокс ни подтверждал мои заслуги, они все равно несли чушь вроде: «Она же ведьма, наверняка сама чудовищ натравила!», «Она ведьма, значит, наверняка как-то мухлевала и хитрила!»
Разумеется, большинство все-таки говорили, что пересмотрели свое мнение обо мне. Но это не привело к тому, что я избавилась от репутации злодейки.
Хоть я и оказалась древней богиней, все-таки Земля и сама Юн Ханыль были мне очень близки, и я судила происходящее как обычный земной человек. С этой точки зрения поведение людей в Империи Лете казалось просто смешным.
Все здесь делилось на черное и белое. Стоило мне сделать какой-то хороший поступок, и люди говорили: «О, мы ее недооценивали», но, стоило чем-то не вписаться в их критерии, тут же начиналось: «Разочарована. Ну что взять с ведьмы». И так бесконечно по кругу.
Я просто вела себя так, как считала правильным, а они спешили рассортировать все по двум колонкам: «злодейка» и «святая». Это было до смешного глупо.
Больше всего раздражало, что те, кто смотрел на меня свысока и пытался «по-дружески» подлизаться, теперь стали из кожи вон лезть, лишь бы утащить меня вниз.
«С какой стати тебе уделяют больше внимания, чем мне? Еще недавно ты была той, на кого все показывали пальцем…» Примерно такая у них логика.
Они пытались приблизиться ко мне и плели какие-то интриги, но все полученное возвращала им вдвойне, потому что решила: пусть лучше ненавидят меня, чем будут считать удобной. В ход пошли всевозможные средства. В итоге начался «Сезон 2: жизнь Айлы-негодницы». Зато вокруг стало намного спокойнее и чище, в этом был свой плюс.
– Почему человеческие отношения такие сложные?.. – проворчала я и лениво откинулась на диван.
Василий, который крутился рядом с леденцом во рту, моргнул и переспросил:
– Человеческие отношения?
– Ты, конечно, еще ребенок и не понимаешь… но в светском обществе это важно. Мир аристократов тесен, и, как ни крути, мы все равно будем сталкиваться. В
