Анна Тарасова - Нить судьбы

Он бросил ему листки бумаги, Гюнтер не успел их подхватить и они рассыпались на полу. Парень опустился на колени, подбирая документы и читая их по мере сбора. Его брови то поднимались вверх, то сходились к переносице.

Он сел обреченно на пол.

— Я не знал, она не рассказывала, — он произнес потерянно.

— А с какой стати она должна была тебе рассказывать? Ты ей был лишь другом. Был! — Пауль гневно смотрел на товарища, — И поздравляю, тебя, мой дорогой, ты довел психику девчонки, итак едва держащуюся на соплях, до полного коллапса!

— Я не знал!

— Теперь знаешь!

Гюнтер посмотрел на листки в своей руке. Это был распечатанный отчет Элеоноры по некоему Вадиму Ланевскому, переданному как подопытный экземпляр в подразделение московских механиков личным приказом понтифика. Там же рассказывалась его жизнь, вся, вытащенная при помощи телепата. Рассказ был сухим и по-административному лаконичен, но понять между строк было легко.

— Откуда это у тебя?

— Элеонора — моя ученица, она знает, как я жажду поработать с ткущей и передает мне все, что касается этой девицы! — рявкнул друг, — Может, ты мне скажешь, куда она могла сбежать?

Пауль заходил по комнате, в ярости дергая свою шевелюру:

— Черт тебя возьми, Гюнтер! Вы нашли ткущую! Я так надеялся, что смогу в итоге уговорить Марка дать с ней поработать! Я хотя бы знал, где она живет! А теперь что? Куда она пропала? Где ее искать? У меня столько экспериментов завязано на нее!

Гюнтер снова уткнулся в бумаги.

— И где она теперь?

— Не знаю, — отрывисто бросил ему Пауль, — Но ты…! Ты — скотина, Гюнт! Даже если ее найдут, как с ней дальше работать, объясни мне?! Как?! Мне нужна была ткущая с нормальной психикой, с нормальным адекватным состоянием, чтобы получить правильный результат. Мне не нужна полусумасшедшая истеричка!

Гюнтер поднялся на ноги и отдал отчет Элеоноры Паулю.

— Пошел вон отсюда! — тот резко выхватил документ и убрал обратно в кейс, — На тебя уже объявлен поиск и искать у меня будут в первую очередь! Многие знают, что мы дружим. Деньги я тебе одолжу, но чтобы больше я тебя не видел! Изгадить такой бесценный экспонат! Слов нет!

Гюнтер подавленно отправился в свою комнату.

Что ж, ничего, у него еще есть один козырь, с которым он надеялся выплыть.

А для этого ему нужно в Рим.

Пауль закрыл за бывшим другом дверь и достал телефон.

— Доброй ночи, Марк. Да, это Пауль… Нет, дело очень важное. До меня тут дошли слухи насчет Алины… да, я очень сочувствую девушке, она мне сразу понравилась… Не совсем, я немного о другом, но с ней связано. Видишь ли, Гюнтер раздобыл у меня один препарат, совершенно новая разработка. Я полагаю, что он вколол его вашему эмпату, чтобы тот смог пробить инициал. Да, я об этом и говорю… Нет, это наркотик, вызывающий мгновенное привыкание, поэтому… Нет, Марк, давай об этом после, я не об этом. У Гюнтера было десять доз, значит у Ивана осталось всего… Да, именно. Я буду рад хоть чем-то помочь… Я не догадывался, как он использует…

В Москве Марк через пять минут после разговора с главой европейских механиков направил поиски беглого эмпата по всем существующим в столице наркопритонам.

Лину он нашей по чистой случайности. Матвей возглавлял очередной рейд против Бродяжников, которые пользуясь нестабильной обстановкой в городе, решили порезвится на территории северной директории. И проверяя все придорожные мотели, префект неожиданно наткнулся на сбежавшего инициала понтифика.

И вот уже третий день он наблюдает в собственной квартире за полуживым существом, совершенно безучастным и ни на что не реагирующим.

Первые два дня, когда девушка приехала в квартиру префекта, она лишь сидела молча у окна прямо на подоконнике и глядела в пустоту. С утра Лина вставала с кровати, умывалась и садилась к окну. Ни читать, ни смотреть телевизор, ни интересоваться новостями в интернете она не хотела. Тихая и безмолвная, она равнодушно встречала любые попытки префекта ее хоть как-то растормошить. Ела только, когда мужчина ее об этом спрашивал, побеседовать о культурных новостях отказывалась, лишь сидела и молчала.

В конце концов, это надо прекращать!

Когда Лина и на третий день села на подоконнике, глядя в одну точку, Матвей вошел в комнату, уселся перед девушкой на стул, оседлав его, положил руки на спинку и грозно уставился на свою гостью.

— Знаешь, я бы на месте понтифика привязал бы тебя к столбу и влепил несколько розг. Посильнее, чтобы ты как следует прочувствовала все, — нахмурился префект, глядя на девушку, — Говорят, что через задницу быстрее доходит!

Услышав подобные речи из уст вежливого и обходительного префекта, Лина впервые проявила хоть какие-то эмоции. Она повернулась к нему, удивленно глядя. Может послышалось?

— Да, да, выпорол бы как сидорову козу за твое поведение, — ответил Матвей на ее безмолвный вопрос.

Девушка вспыхнула от возмущения и затаенного стыда.

— Я, конечно, очень вам благодарна за приют, Матвей, но мне кажется…

— Мне кажется, девушка, — префект ее бесцеремонно перебил, — ты слишком привыкла, чтобы с тобой носились как с зеницей ока. Как Марк, к примеру.

— Что!?

Матвей встал со стула и подошел ближе к девушке.

— Да ты посмотри на себя! Сидишь тут и от жалости к себе удавиться готова! — он смерил ее презрительным взглядом.

Лина яростно блеснула глазами на префекта.

— Мне кажется, что это не совсем ваше дело, уважаемый префект, — к ней начала возвращаться привычная язвительность и Матвей поздравил себя с небольшим успехом.

— Правда? Нет, я согласен, что случай, произошедший с тобой, неприятен. Но, — он навис над ней, не давая ей ни спрыгнуть с подоконника, ни хоть как-то отвернуться от него, — это требует, чтобы тебя все жалели? Чтобы ты так себя жалела?

— Хотя бы немного сочувствия не помешало бы, — Лина скривила губы в саркастической гримасе.

Еще больше сарказма, отлично!

— Кому сочувствия? К тебе? Сочувствия в чем? — Матвей решил не отступать от выбранной линии поведения, — Ты, что, умираешь от смертельной и неизлечимой болезни? У тебя все кости раздавлены, а внутренности это сплошное гниющее месиво? — едко поинтересовался префект, — Посмотри на себя, ты же взрослая здоровая девка. Тебя выходили, вылечили, Марк, сильнейший вампир клана, с тебя пылинки сдувает! А ты сидишь тут, наказав его за что-то, и жалеешь себя?

Лина хотела было ответить, но осеклась, услышав последние слова.

— Да, понтифик тебе сочувствует, Лина, — мужчина выпрямился и сложил грозно руки на груди, — Потому что он любит, сильно любит и для него все произошедшее с тобой — это колесование без наркоза. Только я, в отличие от господина понтифика, не понимаю, почему я должен тебе сочувствовать!