Шеррилин Кеньон - Темные объятия

Боги переглянулись; веселье покинуло их лица.

— Что?! — прорычал Камул.

Саншайн вытащила из-за ворота бабушкин медальон и гордо его продемонстрировала. Поможет ли ей эта штука, она не знала, но готова была использовать любую возможность.

— Бабуля говорила, что эта вещь будет меня защищать.

— Этого еще не хватало! — взревел Камул, а затем разразился бранью.

— А что, эта штука правда работает? — шепотом спросила Саншайн у Зарека.

Тот кивнул.

— Она сильнее, чем ты думаешь. Теперь, если Камул тебя убьет, ему придется иметь дело с разгневанной Морриган.

— Кто бы мог подумать? — изумленно прошептала Саншайн. — Вот это круто!

— Действует надежнее, чем крест для Дракулы, — подтвердил Зарек.

— А против Диониса тоже сработает? — спросила Саншайн.

Он кивнул.

Отлично! Просто отлично! Ну, теперь держитесь, божки несчастные!

— Ну что, пришла пора поговорить?

— О чем? — прошипел Дионис.

— Не с тобой, а с ним, — она указала кивком на Камула. — Поговорим о проклятии, которое ты наложил на Тейлона.

— И что? — сверкнул глазами Камул.

— Я хочу, чтобы ты его снял.

— Никогда!

Саншайн протянула медальон в его сторону.

— Сними проклятие — а то... — Она покосилась на Зарека. — Я могу с ним что-нибудь сделать этой штуковиной?

— Только если он причинит тебе вред.

Вот черт! Тоже мне, защита! Кто только конструирует эти магические штучки?

В глазах Камула мелькнул расчетливый огонек. Затем он вздохнул со скучающим видом:

— Ну что ж, раз тебя я убить не могу, придется мне удовлетвориться убийством Тейлона.

— Что?! — вскричала она, охваченная ужасом.

Камул небрежно пожал плечами:

— Цель проклятия — в том, чтобы он не знал счастья. Я хотел, чтобы он жил в вечных мучениях, но если это невозможно, — пусть не живет вовсе.

Рука ее, сжимающая медальон, задрожала.

— А что скажет Артемида, если ты убьешь одного из ее воинов?

Камул взглянул на Диониса — тот покатился со смеху.

— Моя сестричка Арти — особа нежная и чувствительная. Она, конечно, прольет над погибшим слезу. Но вот начинать из-за него войну с целым кельтским пантеоном — точно не станет. Поверь, ее гнев Камулу не грозит.

— Обидно, правда? — улыбаясь во весь рот, осведомился Камул.

Саншайн почувствовала, как к глазам подступают слезы. Что же она наделала?

Спасая себя, обрекла на смерть Тейлона.

Нет! Только не это!

— Подождите! Должен же быть какой-то выход!

Камул прищурился, словно раздумывая:

—Все может быть. Давай это обсудим. Скажи мне, Саншайн, на что ты готова ради счастья Тейлона?

— На все, — не задумываясь, ответила она.

— «На все»! Серьезная заявка. — Он устремил на нее пронзительный, пугающий взгляд. — Даже на то, чтобы расстаться с собственной душой?

— Саншайн, не надо! — крикнул Зарек.

— А ты заткнись! — оборвал его Дионис.

Зарек хрустнул пальцами.

— Не надо мной командовать. Я этого не люблю.

— О чем ты говоришь, Камул? — не обращая на них внимания, спросила Саншайн.

— Об очень простой сделке. — Камул стоял, сунув руки в карманы, и говорил так небрежно, словно речь шла о погоде, а не о ее судьбе в вечности. — Я снимаю проклятие, а ты за это отдаешь мне душу.

— Ты так говоришь, как будто это сущий пустяк, — неуверенно произнесла Саншайн.

— Это и есть сущий пустяк.

— И что ты станешь делать с моей душой?

— Ничего. Просто заберу себе. Ведь Артемида хранит у себя душу Тейлона.

— А как же мое тело?

— Ты же сама видела — тело прекрасно может существовать и без души.

Зарек положил ей руку на плечо:

— Не соглашайся, Саншайн! Богам нельзя доверять!

— Почему же? — подал голос со своего места Стиккс. — Вот я доверился богам — и пока что об этом не жалею!

— Не знаю... Мне надо подумать, — выдохнула Саншайн, отчаянно ища правильный ответ.

Ашерон и Тейлон стояли посреди переполненной народом улицы. Отовсюду слышались музыка, веселые крики и смех, бродили весельчаки в карнавальных костюмах — город праздновал Марди-Гра.

Мимо Тейлона, пошатываясь, прошел здоровяк, наряженный амуром: за спиной крылышки из золотой фольги, в одной руке — золотой лук, в другой — наполовину пустая бутылка «Джека Дэниелса» и еще почему-то огромный подгузник! Пьяный «амур», хохоча, пускал в кого попало свои золотые стрелы.

Вглядевшись в него повнимательнее, Тейлон охнул и выхватил у него лук.

— Эрот! Что ты делаешь?

— В-веселюсь и р-развлекаюсь, — сообщил бог любви.

— А что это ты на себя нацепил? — поинтересовался Ашерон, с ужасом глядя на его «костюм».

Эрот пожал плечами:

— Н-не можешь победить — возглавь! Люди упорно считают Купидона пухленьким младенчиком — так вот, пожалуйста! Будет им Купидон-младенец! — Он обнял за плечи Тейлона, навалившись на него всей тяжестью. — Кстати, у меня для тебя любопытная новость. Наш Дион отмечает праздник вместе с другим богом, тем самым, о котором ты меня спрашивал... ну, как его... Каму-му...

— С Камулом? — Тейлон похолодел.

— Вот-вот. И они пригласили на вечеринку твою подружку! Я сам слышал, как Дион говорил, что этот ваш Охотник-психопат с Аляски приведет ее прямиком к ним!

Кровь Тейлона закипела: оттолкнув Эрота, он бросился к своей машине.

Эш схватил его за руку. По лицу Ашерона Тейлон мгновенно понял: он обо всем знал.

— Ты знал! — взревел Тейлон, пораженный таким предательством. — Ты все знал! Как ты мог?!

Эш ответил ему суровым взглядом:

— Тейлон, все идет по плану.

— Черта с два! — Его охватила безудержная ярость. Как мог Ашерон так его предать? Как мог отдать его любимую в руки человека, который — он знал это! — выдаст ее злобному богу, жаждущему ее смерти?

— Будь ты проклят! Гори в аду!

И он с размаху ударил Ашерона кулаком в челюсть.

Ашерон выдержал удар, даже не поморщившись. Но, когда Тейлон снова бросился на него, — перехватил его руку.

— Этим ты ничего не добьешься.

— По крайней мере, мне станет легче!

Ашерон схватил его за обтянутое кожей плечо и обездвижил заклинанием.

— Послушай меня, Тейлон. Вы оба можете спастись, — но для этого тебе нужно совладать со своей яростью. Еще раз прошу: доверься мне.

— Я устал слепо доверять тебе, Эш. Тем более что сам ты никому не доверяешь. Объясни мне, что происходит? Почему ты послал Зарека охранять ее, зная, что он нас предаст?!

— Потому что все должно произойти так, как предназначено судьбой.

Тейлон затрясся от ярости. Он не ребенок — нечего читать ему лекции про волю Судеб!