Шеррилин Кеньон - Темные объятия

— Что?! — завопил он.

— Доверься мне, Тейлон. Я верю в Зарека, он все сделает как надо.

— А я Зареку не верю, — решительно ответил Тейлон. — Абсолютно. И теперь не знаю, стоит ли доверять и тебе!

— Хватит пререкаться, — оборвал его Эш. — Делай то, что я говорю, — и тогда, может быть, у нас все получится.

— «Может быть»? — в ярости повторил Тейлон.

Эш ответил не сразу, а когда заговорил, по его голосу Тейлон понял: Ашерон знает намного больше, чем готов рассказать.

— Существует воля Судеб, Тейлон. И ни один человек не знает до конца, какова она. Но если каждый из вас будет делать то, что я скажу, — быть может, вместе мы добьемся успеха.

Тейлон стиснул зубы:

— А если нет?

— Тогда мы все погибнем.

— Умеешь же ты, Эш, приободрить ближних! — саркастически заметил из своего кресла Ник.

Эш смерил его убийственным взглядом:

— Стараюсь, как могу.

— Тогда имей в виду, — не унимался Ник, — получается у тебя очень хреново!

Тейлон все еще кипел от ярости. Но сказать он ничего не успел — Эш заговорил, обращаясь ко всем:

— Хочу, чтобы все вы знали: сегодня нас ждет крайне неприятная ночь. По всей видимости, Дионис и Камул объединили усилия, чтобы вернуть себе власть.

— Каким же образом они хотят это сделать? — спросил Валерий.

— Их собственных сил, даже объединенных, для этого не хватит. Чтобы добиться своего, им нужен третий бог.

— Какой? — спросили все хором.

— Аполлими.

— Это еще что за черт? — воскликнул Тейлон. — Никогда о таком не слышал.

Губы Ашерона изогнулись в невеселой усмешке:

— Это очень древняя богиня. Происхождение ее восходит к моей эпохе. Она властвовала над жизнью, смертью и мщением. Атлантийцы ласково прозвали ее Разрушительницей — и было за что.

— Она похожа на Аида? — поинтересовался Валерий.

— О нет! — зловеще протянул Ашерон. — Рядом с этой богиней Аид выглядит бойскаутом! Аполлими возглавляет армию безобразных демонов и приканчивает своих жертв железным молотом.

В последний раз, когда она вырвалась на свободу, Атлантида погрузилась на дно океана, а весь мир поразили чума и другие бедствия. Она промчалась по Греции, сея повсюду гибель и разрушение, и отбросила развитие этой страны на тысячи лет назад. Сделала бы и больше, если бы ее снова не заточили в темницу. Но, если она снова обретет свободу, — в ад превратится вся земля. Начиная с Нового Орлеана.

— Как приятно с тобой беседовать — всегда узнаешь столько нового! — подал голос неунывающий Ник.

Остальные потрясенно молчали.

— А как они хотят освободить Разрушительницу? — спросил наконец Тейлон.

Эш глубоко вздохнул:

— Есть лишь один способ, и для этого нужна кровь атлантийца.

— Твоя кровь, — уточнил Тейлон.

Уточнение было излишним — уже много тысяч лет Ашерон оставался единственным на земле живым атлантийцем.

Эш кивнул:

— В полночь граница между нашим миром и тем планом бытия, где обитает Разрушительница, истончится. Если они сумеют прорвать эту черту...

— Не избежать нам всем поноса и золотухи! — вставил Ник.

— Как мы можем их остановить? — спросил Тейлон.

— Верить мне и точно выполнять мои приказания.

Ник фыркнул:

— Поднимите руки те, кто считает, что нам не помешают более подробные инструкции!

Руки подняли все, кроме Ашерона.

— Хватит прикалываться! — рявкнул Эш. Затем обратился к Валерию: — Ты вместе с Пельтье патрулируешь улицы. Около половины двенадцатого Дионис выпустит целую орду даймонов, чтобы нас отвлечь. Убей их столько, сколько сможешь.

— Ник, — повернулся он к Оруженосцу, — вы с Эриком будьте в полной боевой готовности и ждите вестей.

Оруженосцы кивнули.

Эш надел темные очки.

— Тейлон, ты со мной. Мы с тобой потолкуем с Дионисом и его командой.

— Один вопрос, просто из любопытства, — вставил Тейлон. — Откуда ты все это узнал?

Ашерон, разумеется, не ответил.

— Итак, дети мои, — объявил он, — вперед, на защиту мира!

— У меня вопрос, — подал голос Эрик.

— Спрашивай.

— Может быть, я тупой, — но объясни, почему эти ребята устроили свой заговор именно в этом году? Почему не в прошлом году, не еще раньше? Чего они так долго ждали?

Ответ Ашерона не внушал оптимизма:

— Они не первый раз пытаются вернуть себе власть, но никогда еще не были так близки к успеху.

— Ясно, — протянул Эрик. — А почему они вообще потеряли власть?

Вместо Эша ответил Тейлон:

— Бог теряет силу, когда ему перестают поклоняться. Или если он побежден другим богом, то его сила переходит к победителю и он уже не может восстановить свое прежнее положение.

Эрик кивнул.

— Тогда последний вопрос. Что случится, если они восстановят свое положение?

— Будем надеяться, что этого мы никогда не узнаем, — глядя в сторону, медленно проговорил Эш.

— Почему?

— Потому что, согласно атлантийским мифам, освобожденная Разрушительница принесет на землю Теликос — конец света. Дионис и Камул воображают, что с ней удастся договориться. Что, преисполненная благодарности за свое освобождение, она согласится разделить с ними власть и править миром вместе с ними.

Однако они не знают, что атлантийские боги не без причины заточили Аполлими в темницу между мирами. Даже другие боги боялись ее гнева — и не зря, поскольку в конце концов она истребила их всех. Нельзя допустить, чтобы она вырвалась на свободу! Если Дионис и Камул ее освободят, — мир, каким мы его знаем, исчезнет навсегда. — Эш глубоко вздохнул. — На этой жизнерадостной ноте предлагаю разойтись.

Тейлон кивнул, думая о том, что, возможно, никогда больше не увидит Саншайн.

Как бы он хотел еще раз взглянуть на ее лицо!

Долг перед человечеством... да будь он проклят, этот долг!

Валерий вышел первым.

Тейлон, Ник и Эрик покинули дом через заднюю дверь; процессию замыкал Эш.

Оказавшись на улице, Эш повернулся к Нику, взъерошил ему волосы, словно младшему брату.

— Удачи. Прикрывай нас — и не забывай успокаивать Аманду.

— Конечно.

Эш и Тейлон вышли за пределы кованой ограды и влились в густую, как туман, толпу прохожих.

Сотни людей — туристов и местных жителей — собрались на Карнавал в Новом Орлеане. И никто из них не подозревал, что судьбы мира покоятся сейчас в руках двух неторопливо идущих по городу мужчин, одетых в черное.

Двух усталых, измученных мужчин.

Один из которых давным-давно запретил себе думать о чем-либо и чувствовать что-либо, кроме тяжкого груза ответственности.

Ничего Ашерон так не желал, как хотя бы одного дня отдыха и покоя! Хотя бы нескольких мгновений спокойствия!