Елена Грушковская - Печальный Лорд

Они шли по зелёному лабиринту, пронизанному золотыми стрелами солнечных лучей. Прикосновений они избегали: доктор Йоа держал руки за спиной, а Джим — в карманах халата.

— Право же, не стоит тратить на меня так много вашего драгоценного времени, — сказал Джим. — Ведь у вас есть и другие пациенты, которым тоже требуется ваше внимание.

Доктор Йоа чуть улыбнулся.

— Другие пациенты ничуть не пострадают оттого, что я проведу полчаса с вами. Скажите уж честно: вам просто неприятно моё общество?

— Ну что вы! Вовсе нет, — заверил Джим вполне искренне. — Мне очень нравится гулять в вашей компании, и разговаривать с вами тоже приятно и интересно. Вы такой занимательный собеседник… Столько всего знаете!

Доктор Йоа вдруг остановился и, вопреки заведённому меж ними обыкновению не прикасаться друг к другу, положил руку на плечо Джиму.

— Ну, скажите, Джим… Я вам хоть немного нравлюсь? — спросил он, пытливо заглядывая ему в глаза.

Джим вздохнул и грустно улыбнулся.

— Нравитесь, доктор Йоа, вы же знаете. Зачем вы об этом спрашиваете?

Ладонь доктора скользнула вниз и ласково сжала пальцы Джима. Джим, стараясь быть мягким, всё-таки отнял у него свою руку и снова убрал в карман. Доктор Йоа понял. Он не стал просить прощения, но в его взгляде отразилось смущение и грусть. Они пошли дальше.

— Ваш спутник намного старше вас, — проговорил доктор Йоа после некоторого молчания. — Заклинаю вас, не обижайтесь на меня за мой вопрос, но… Вы сочетались с ним по любви?

— Разумеется, — ответил Джим серьёзно и спокойно, ничуть не обижаясь. — Я люблю милорда Дитмара всем сердцем и очень счастлив с ним.

— Наверно, не следовало задавать этот вопрос. Простите.

— Ничего, всё в порядке.

— Просто вы мне очень нравитесь, Джим. Вы удивительный. Вы как будто… с другой планеты.

Джим улыбнулся.

— Так оно и есть.

— Вот как! — Доктор Йоа приподнял брови.

— Да, так получилось, что моё детство прошло на планете Земля. Но об этом мало кто знает. Только мои родные, мой спутник и… — Джим запнулся. — И Фалкон… знал. Вот, теперь и вы.

По аппарату внутренней связи — крошечному «жучку» в ухе — доктору Йоа сообщили что-то, и он, кивнув, сказал Джиму:

— Мне только что передали, что к вам пришёл посетитель. Давайте выйдем на главную площадку павильона, он ждёт вас там.

Посетителем оказался молодой государственный чиновник. Вид у него был неприступный, отчуждённо-деловой и замкнутый, так что Джим даже почувствовал холодок смутного беспокойства, но через секунду, присмотревшись, распознал в посетителе Раданайта. В последний раз они виделись год назад, поэтому Джим и узнал его не сразу: тот снова перекрасился в брюнета, отпустил волосы и теперь носил небольшой «хвостик» на затылке. Одет он был в мундир государственных служащих — строгий, закрытый чёрный костюм с воротником-стойкой, из-под рукавов которого выглядывали узкие полоски безупречно белых манжет. На воротнике и обшлагах рукавов поблёскивали серебристо-серые нашивки и эмблемы ведомства, стройные голени Раданайта облегали высокие чёрные сапоги, а его гладко зачёсанные со лба волосы лоснились, как напомаженные. Держа руки за спиной, он прохаживался вдоль длинной пёстрой цветочной клумбы, и при каждом шаге голенища его сапог поблёскивали. Джим даже оробел — такой у Раданайта был внушительный вид. Заметив их с доктором Йоа приближение, Раданайт круто повернулся к ним и рассёк светлое пространство павильона негромким голосом:

— Раданайт Райвенн, — представился он, слегка кланяясь доктору Йоа.

— Очень приятно, — ответил тот. — Доктор Кроуме Йоа.

— Вы лечащий врач Джима? — осведомился Раданайт.

— Совершенно верно, — сказал доктор.

— Каково его состояние?

Этот молодой чиновник, по-видимому, мнит о себе очень много, подумал доктор Йоа. Заносчиво-начальственный тон, которым он задал вопрос, не очень понравился доктору; кроме того, Раданайт сразу обратился к нему, не поздоровавшись с Джимом, как будто того вообще не было рядом. Доктор ограничился кратким и сухим ответом:

— Могу сказать, что опасений теперешнее состояние Джима не вызывает. А подробности вы можете узнать у него самого. Прошу меня извинить: мне нужно идти. — И, как бы извиняясь перед Джимом за то, что они говорили о нём в третьем лице в его присутствии, добавил: — Не слишком задерживайтесь, Джим, у вас скоро процедуры. Впрочем, младший сотрудник Тай вам напомнит.

Оставшись на главной площадке наедине с Раданайтом, Джим растерянно молчал, подавленный его суровым, внушительным обликом, от которого по коже бежал лёгкий холодок. Хотя они не виделись всего год, ему казалось, что прошло уже лет десять с их последней встречи: так заметно Раданайт повзрослел и изменился. Даже не верилось, что когда-то они вместе ездили в развлекательный центр и катались на аттракционе «Большой плюх», дурачились, играли в прятки и объедались сладостями. Казалось, прошла целая вечность с тех пор… Смешно вспомнить! Смущённый и озадаченный, Джим не знал, как теперь держаться с этим новым Раданайтом, можно ли теперь взять его за руку или обнять. Он не придумал сказать ничего лучше, чем:

— Привет… Здорово выглядишь. Тебя не узнать.

Под непроницаемым, сканирующим взглядом Раданайта ему стало жутковато.

— Ты тоже удивительно похорошел, малыш, — ответил тот. — Совсем не выглядишь больным, кстати. Отец меня изрядно напугал… Сказал, что у тебя были тяжёлые роды, осложнения, что ты чуть ли не при смерти. Кажется, он порядком преувеличил.

Голос его звучал негромко и сдержанно, но каждое слово отпечатывалось в сознании слушающего. «Отец меня напугал». Могло ли его вообще что-либо напугать?.. Глаза Раданайта перестали быть зеркалом его души.

— Я не очень хорошо помню, как всё было на самом деле, — сказал Джим. — Сначала, кажется, всё было и вправду серьёзно. Но в этом центре я быстро поправляюсь. Доктор Йоа очень заботливый.

На губах Раданайта проступила усмешка. Только на губах — во взгляде она не отразилась.

— О да… Кажется, он даже ОЧЕНЬ заботлив.

От этой усмешки Джим болезненно сжался, как от звука гвоздя, царапающего стекло. А может быть, Раданайт ничего особенного и не имел в виду, просто Джим стал чересчур чувствителен. Между ними больше не было прежней близости, Раданайт вращался в иных сферах, жил другими интересами, и его душа была закрыта от Джима чёрной тканью мундира. Теперь они будто жили на разных планетах.