До самой смерти - Миранда Лин

– Говори уже.

– Моя сила не такая, как твоя. Смерть не приходит ко мне. Не дает имен. Я просто… Как объяснить? – Он повернулся к Ро, но та лишь пожала плечами.

– Попробуй с начала, – велела я, уперев руки в бока.

Ро вмешалась.

– Деянира, сядь.

– Мне и стоя нормально. Все это не объясняет, почему вы двое тайком видитесь по всему Перту.

– Помнишь, как ты заперлась в темнице своего отца и безумие проникло так глубоко, что ты вырвалась на свободу и… – Ро замолчала, но моя кожа все равно покрылась мурашками от смущения и стыда. – Ты подолгу пропадала в притонах, и мне приходилось вытаскивать тебя оттуда, пока ты упиралась изо всех сил?

Я уже рассказывала об этом Орину, правда завуалированно. И все же мне претило то, как это воспоминание преследовало меня. Я опустилась на диван, не обращая внимания на жалость во взгляде Орина. Когда заговорила, мой голос был немногим громче шепота.

– Как мне забыть, как они убегали? Крики. Реки крови. В тот день погибли двадцать три человека. Двадцать три человека, случайно оказавшиеся у меня на пути. Я не допущу, чтобы это повторилось: безумие, которое никак не отступало, и кошмары о том, кем я стала. Я пыталась запереть себя, и это пробудило во мне жажду крови. Такую сильную, что я не видела за красной пеленой ничего, кроме жертв, когда они падали замертво. Я убивала, пока не нашла способ остановиться. Но я никогда этого не забуду.

– Безумие? – мягко спросил Орин.

– Я не ужасный человек.

Он прищурился.

– Конечно же нет. Зачем тебе убеждать в этом меня? Ты видела, какую тьму я скрываю, Дей. Знаешь большую часть этой правды, хотя она еще не высказана.

Я кивнула, с трудом сделав вдох.

– Расскажи мне, что происходит.

– Я погружаюсь в пространство, охваченное ненавистью. Медленно, за несколько дней, порой недель я превращаюсь в тьму. Гнусную. Безжалостную. Таково мое всепоглощающее безумие, которое длится, пока я кого-нибудь не убью.

Подавив гордость, я потянулась к его руке.

– Кого угодно?

– Кого угодно. Но Ро… Она помогает мне. Находит преступников, и я веду на них охоту. Потому что должен. Не потому, что мне приказал Дрексель. Он об этом не знает. Таков мой выбор. Иначе…

Этот страх мне до боли знаком.

– Если ты… Я не понимаю. Ты испытывал ко мне неподдельное отвращение. Отчего же так сильно меня ненавидел, если знал, почему я вынуждена это делать? Раз сам испытывал то же, что и я?

– Я уже говорил. Я думал, что у тебя, как и у меня, был выбор. А притом что люди пропадали без вести, казалось логичным, что их убивала ты. Но я никогда не хотел испытывать к тебе ненависти, Деянира. Ни дня. Когда тьма проникает в меня, то побуждает ненавидеть все на свете. Даже собственную мать. И каждый день становится в тягость, если я не с тобой.

Я покачала головой, отстранившись.

– Что значит «если ты не со мной»?

Орин пододвинулся ближе, взял меня за руку и провел большим пальцем по костяшкам. Впрочем, взгляда не поднял.

– Той ночью в твоей комнате… Я пришел не для того, чтобы жениться на тебе. А чтобы убить.

Я резко вдохнула сквозь сжатые зубы.

– Но я думала, твой дядя заставил тебя жениться на мне.

Ро прокашлялась.

– Будь осторожна в том, какую правду ты ищешь. Порой она сложнее лжи, которая так удобна для тебя.

– Не вмешивайся, – велела я, метнув в нее острый, словно стрела, взгляд, и вновь отстранилась от Орина.

– Деянира.

– Нет. Не смей говорить ничего, кроме правды. Если с этих уст сорвется очередная ложь… Да помогут мне боги…

– Мой дядя не имел никакого отношения к нашей женитьбе. Поэтому и наказывал меня во время каждого представления. Икарий разозлился, но хозяин был вне себя от ярости. Он всегда командовал и заправлял улицами, а я проявил к нему неуважение.

– Скажи мне почему, Орин. Почему ты на мне женился?

Он посмотрел на Ро с такой мукой на лице, что это причинило мне физическую боль. Но вместо ответа она просто встала и вышла из комнаты. Наверное, пошла искать выпивку, на которую надеялась в начале нашей встречи.

Мое сердце было не готово. Разум был не готов. Точно не к тому, что Орин встанет передо мной на колено и склонит голову.

– Я никогда не смогу изменить тот день. И во многих отношениях не жалею об этом. Ты моя половинка и мое утешение. Единственное, в чем я по-настоящему нуждался в этом мире.

– Довольно красивых слов. – Я сняла Хаос с бедра и, приставив лезвие к его подбородку, заставила посмотреть мне в глаза. – Скажи, почему ты на мне женился.

Орин судорожно сглотнул, но так и не отодвинулся от клинка, позволяя ему порезать шею. Продолжая смотреть мне в глаза, он сбросил пиджак и закатал рукава рубашки, чтобы показать черные вены, тянущиеся по его мускулистым предплечьям. Затем он медленно обхватил мое запястье рукой. Тьма рассеялась, и раздался мой громкий вздох.

– Когда я убиваю, действие магии приостанавливается. Но когда прикасаюсь к тебе, она ослабевает. Той ночью я случайно схватил тебя, и это все изменило. Я не знал, как еще поступить. Как только ты проснулась, выбор стоял между смертью и браком и… Прости.

Такое предательство оказалось смертоноснее клинка в моих руках. Я чувствовала, как мое сердце трескается, а затем разбивается вдребезги. Все это было ложью, и ложью сознательной. Слезы, норовившие пролиться, обжигали, как кислота, правда впилась в мою израненную душу.

– Ты мог рассказать об этом уже давным-давно, – процедила я, давая злости затмить печаль. – Но позволил мне оставаться в дураках перед всеми. Все знали?

Он кивнул, и слеза, скатившись по его щеке, упала на холодную неумолимую сталь кинжала, приставленного к его горлу.

– Не об убийствах, только о безумии.

– Вот почему они позволили мне остаться, – прошептала я, выронив клинок на пол. – Все это было притворством. Даже Квилл? И Холлис? Боги, скажи, что Ро не посылала тебя убить меня.

Орин уже собрался заговорить, но быстро закрыл рот. Это и стало необходимым мне подтверждением. Она отнюдь не безупречна, но в то время у меня больше никого не было. И даже она хотела моей смерти.

Я бежала, пока не перестала слышать, как он зовет меня по имени. Пока тени не прекратили приносить утешение, а дождь не промочил одежду насквозь. Вороны разлетались при моем появлении, а крысы прятались