Тайны Калинова моста - Валентина Ильинична Елисеева

льдистым светом, в её голове щёлкнуло. Последняя, не поддававшаяся ей прежде цепочка контрзаклинания выстроилась изящной логичной формулой, связалась с уже рассчитанной канвой, – и нити магии смерти, испущенные Василисой, понеслись к пленённому духу. Контур полыхнул ослепительно белой вспышкой, раскидав некромантов, и осыпался искрами, а Елисей изумлённо приподнял брови и уважительно присвистнул.

– Ты меня опередила. Тот случай, когда ученик превзошёл своего учителя, да, Мухаммед?

Аль-Хорезми просиял белозубой улыбкой и кивнул:

– Мне нереально повезло с будущей дипломницей, заранее предвкушаю, как феерично пройдёт её защита на звание магистра. Василиса, ты уже вывела формулу нейтрализующего заклинания или только структуру его рассчитать успела?

– Ничего не успела, на автомате сработала, не факт, что смогу повторить, – прошептала Василиса, еле удерживаясь от скрежетания зубами. Частое общение с нежитью прививает дурные привычки, да.

– А-аа, бывает, – разочарованно протянули все учёные и снова утратили к ней интерес, только Елисей глянул пытливо – не поверил. Ещё бы, он слишком хорошо её знал.

Маги затеяли дискуссию по итогам накопленных данных. Половину их речей Василиса не понимала, да и не пыталась – она старательно подавляла в своей душе ненависть к ним. И ей уже трудно было разобрать, навеяна ли эта ненависть извне или то её собственное обжигающее чувство. Однако человек должен следовать своим клятвам как раз тогда, когда неимоверно сложно им следовать, иначе в чём тогда смысл его клятв? Она обещала безусловно верить учителям школы и преподавателям института и контролировать свои эмоции, поэтому по умолчанию отнесла ненависть к влиянию нави и заблокировала её на глубине души. Только стремление уберечь Елисея разгорелось ещё ярче – теперь она ясно видела, что сам он позаботится о себе в последнюю очередь. Только кто она против могучих магов? Так, недоучка-первокурсница, способная выстоять разве что против одногруппников.

Ночью она вышла из дома и села на крыльцо. Телефон жёг ладони, как и визитка. Дрожащими пальцами Василиса набрала номер и случайно скинула его, настолько тряслись руки. Всем так трудно собираться на встречу с дьяволом? Впрочем, всего лишь с его сыном.

«Трусишка», – пришло в сообщении.

Дамиан решил, она скинула вызов из-за испуга? Из-за того, что передумала? Нет, она желает узнать альтернативную точку зрения! Мнение Света ей известно, осталось выяснить мнение Тьмы, та ведь тоже часть Мироздания.

«Где и когда?» – написала она.

«В Лысую Гору меня не пустят, в институте тоже спокойно поговорить не дадут, предлагаю выбрать нейтральную территорию».

«Энск?»

«Меня бы устроил Тёмный мир, но на Энск тоже согласен. Суббота, десять утра, место в городе любое – я тебя найду».

Глава 33. Встреча с демоном

Субботним утром разгоревшийся над горизонтом поздний зимний рассвет застал Василису бодрствующей, одетой и полностью готовой к выезду в город. Во двор вышел зевающий Игнат и с изумлением оглядел уже выпущенных на прогулку кур, смирно стоящего на привязи козла, обгладывающего нарезанные ему ветки, и коз, столпившихся у охапки свежего сена. Из хлева доносилось довольное похрюкивание сытно накормленных поросят, а посреди двора пёс глодал мясистую кость.

– Ты ж с какого спозаранку на ногах? А я-то одевался тихонько, чтоб никого не разбудить! Обвыклась ты в деревне, коренной селяночкой стала, – сказал Игнат и посмотрел на расчищенную от снега машину Василисы. – Куда собралась?

– В Энск съездить надо.

– Погоди, печь затоплю и с тобой съезжу, – заботливо предложил Игнат. С той поры, как на Василису напали бандиты и по дороге в Верный Путь, и в самом Энске, он считал своей прямой обязанностью всегда её сопровождать и охранять.

– Нет, мне... мне одной надо.

Игнат нахмурил седые брови и огладил бороду – жест, выражавший у него недовольство словами собеседника. Присел рядом с ней на лавку, как и Василиса уставился на пламенеющий рассвет и не глядя нащупал в кармане пачку сигарет. Закурил, выпустил дым в морозный воздух и посмотрел, как тот серыми кольцами поднимается вертикально вверх.

– Не нравится мне твоё настроение в последние дни и выражение лица, – обронил Игнат. – Я такое видел у людей, которые шли закладывать в банк всё своё имущество, чтобы спасти разваливающийся бизнес. Ты знаешь, далеко не всегда им удавалось его спасти, а банки просто так ничего не возвращают, да и про навар свой не забывают. И я тебе скажу: банковские проценты кажутся сущей мелочью в сравнении с теми процентами, что с нас взимает жизнь за неразумные поступки.

– Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

– Не отговаривайся расхожими фразами. Ясно, что в подробностях рассказывать о «бабочках» тебе не положено, но в общих чертах можешь описать проблему?

– Если только в философских, – усмехнулась Василиса. – Отличный предмет – философия, верно декан говорил, что он самый важный в расписании. Ты больше шестидесяти лет прожил, карьеру в Москве сделал, серьёзные вопросы в управлении крупных фирм решал, денег на три жизни накопил и в глухую деревню по глубокому рассуждению уехал, ценности переосмыслил. Вот скажи мне, что правильней: ратовать за общее важное дело или спасать жизни близких тебе людей?

– Правильно ли жертвовать общим благом ради спасения родных?

– Вроде того, – согласилась Василиса и пытливо уставилась в умные, понимающие глаза пожилого друга, таящие на дне тихую грусть от давнего признания несовершенства мира.

– Вечный и самый трудный вопрос, который каждый решает для себя сам. История знает множество примеров каждого варианта решения. Кто-то отказывался от родителей и самолично отдавал их палачам, чтобы не предать партию и дело революции. Другие же, махнув рукой на общее дело сопротивления врагу, сотрудничали с фашистами, выдавая им укрытия евреев и родственников партизан, чтобы не уничтожили их собственные семьи.

– И кто из них поступал правильно?

– Правильно – когда человек в принципе не стоит перед подобным выбором, всё остальное изначально противоестественно. Знаешь, я бы сказал так: ради какого бы то ни было дела человек имеет право пожертвовать собой, но не другими. Однако я говорю о себе, много повидавшем и много пожившем, а ты ещё слишком молода для каких-либо жертв.

– Это счастье, если можно пожертвовать только собой, тогда и вовсе сомневаться не в чем, – обронила Василиса.

– Так, ещё одно слово – и ты вообще никуда не поедешь! В бане на висячий замок запру! – не на шутку встревожился Игнат.

– Ты же понимаешь, что