Тайны Калинова моста - Валентина Ильинична Елисеева

руны, как вязкий густой кисель. Теория рекомендовала настроиться на призыв желаемой сущности, и она настроилась, сведя брови и скрежеща зубами от упорства в достижении желаемого. Эмоции – одна из важных основ магических воздействий, сэр Анку советовал никогда не забывать об этом. Приоткрыв один глаз, Василиса следила за пентаграммой: та наливалась голубым цветом (как и положено!), руны вокруг всё ярче сияли фиолетовым (тоже как положено!), индикатор наполненности контура магией высветил сто процентов, и над центром шестиугольной звезды завился белый дымок. Отлично, теперь дожидаемся телепортации беса – и зачёт в кармане. Белый дымок уплотнился, взвился вверх – и в нём проступили контуры высокой фигуры. Ой-ёй, бес-то не мелкий!

Додумать мысль Василиса не успела: на высоких частотах пронзительно завопила охранная сигнализация. Ей вторил механический голос из громкоговорителя:

– Эвакуация! Отступаем к щитам на стенах: они переведены в режим порталов. Область потенциальной угрозы заблокирована, не паникуйте.

Все студенты мигом исчезли за щитами – их перенесло в безопасное место. В зале из первокурсниц осталась одна Василиса, поскольку оказалась в той самой зоне потенциальной угрозы, которую заблокировали охранные системы. Заблокировали вместе с ней!

Зал наводнили сосредоточенные магистры и разбились на два отряда. Первый частично отключал и взламывал автоматический щит, намереваясь выдернуть из-под него Василису, второй плёл заклинания удержания того, кто проявлялся в пентаграмме и из-за кого все датчики магии в зале сходили с ума, отклоняясь в багровую зону максимальной концентрации силы.

– Какого дьявола вытянуло пентаграммой?! – кричали маги. – Самого Тёмного Владыку призвать умудрились?

Вот силуэт уплотнился, аура призванного разорвала блокировку охранок, как Тузик грелку, и магистры отшатнулись, еле устояв на ногах. В этот момент Василисе стало бы очень страшно, если б аура не оказалась ей знакома как родная!

– Всем добрый вечер, – тяжко вздохнул директор лысогорской школы, развеивая запах серы в воздухе – постоянный атрибут ритуалов призыва – и хлопья сажи.

Датчики ушли в зелёную зону, как только магия была взята под контроль своим хозяином, сигнализация умолкла. Василисе захотелось спрятаться под плинтус, за которым давно чисто. М-да, эмоции не подвели, желаемое существо таки призвалось. Образ для визуализации всё-таки стоило поменять по совету Кощея Афанасьевича, а не рассуждать, что как некроманту ей и могучий дух сгодится.

Преподаватели утёрли холодный пот и облегчённо выдохнули:

– Какое счастье, что это вы, Елисей Назарович! Простите за конфуз, первый курс, понимаете ли.

– Понимаю, это же мой учитель меня сюда и выдернул, – усмехнулся Елисей.

– Скажите, что я выдернула вас не с очередного заседания в Энске и не из-под носа Твердолобова! – ужаснулась Василиса возможным вариантам развития событий. Если директор растворился в воздухе на глазах у десятка непосвящённых людей, нужна будет группа ментальной зачистки.

Чёрт, её связь с Елисеем стала настолько сильной, что усложняет существование ему и затрудняет сдачу зачёта ей. Надо было заглушить эмоции, а не настраиваться на них – она же всё последнее время только о приближающемся противостоянии миру нави думает и о Елисее, как ключевой фигуре этого противостояния.

– Нет, я находился на полигоне ОМИИ ПАСК, но моё внезапное исчезновение посреди эксперимента может быть превратно истолковано. Извините, мне нужно отправить послание, чтобы никто не волновался. – Почтовый голубок исчез в разрыве пространства, и Елисей повернулся к Василисе: – Так что у тебя случилось?

– Ничего, кроме незачёта по рунологии, – уныло ответила та, – вы никак не тянете на беса.

– Халтура чистой воды, – подтвердила разозлённая преподавательница. – Призвать своего директора легче лёгкого и без рун, так что жду вас на пересдаче.

Выйдя из зала, Василиса прислонилась к прохладной стене коридора, для самоуспокоения вспомнила полезные цитаты из лекций по философии и с любопытством спросила у стоящего рядом директора, по-джентльменски её проводившего:

– А какой у вас был эксперимент, если не секрет?

– Для тебя не секрет, ведь исследовали мы заклинание, восстановленное тобой, – улыбнулся Елисей. Его чёрные глаза засверкали азартом и радостью открытий, а весь облик засиял таким вдохновением, энтузиазмом и полнотой жизни, что сердце Василисы сжалось и забилось с утроенной частотой. Мерлин больше никаких шифровок не оставил, нет? Она бы разгадала для него ещё с десяток штук!

Увы, холодный разум охладил пылкость чувств. Учитывая, как рьяно Елисей настраивал, чтобы она пыталась его нейтрализовать с помощью нового заклинания, и как сердился на отказы, весть об опытах стала казаться угрожающей! Представив себе увлечённых рассеянных учёных, наподобие их школьного физика, никогда не задумывающихся о возможных исходах «ужасно занимательного эксперимента», Василиса испугалась ещё больше.

– К-как исследовали? – с замиранием сердца уточнила она.

– Приглашаю присоединиться к нам, раз ты уже освободилась, – беспечно улыбнулся Елисей.

Да, кто бы сомневался, что магическое сообщество не оставит без внимания расшифровку мерлинского дневника. Поскольку всех личей было принято уничтожать на месте, а новые не спешили образовываться, то за не имением таковых экспериментаторы ОМИИ сосредоточились на втором виде трудноубиваемой нежити – на высших духах. Того, кто стоял на полигоне, дожидаясь возвращения Елисея, Василиса узнала: как и рассказывал физик, дух великого учёного Средних Веков ещё работал в институте. Нострадамус учтиво поклонился ей на старинный манер, она попыталась ответить надлежащим образом. Спохватилась, что в заляпанных сажей джинсах это выглядит нелепо, и поздоровалась без реверансов.

Учёные мужи ОМИИ усадили её на почётное место в отдалении от полигона и благополучно забыли о ней, сосредоточившись на экспериментальных задачах и опытных образцах. Уже было доказано, что заклинание Мерлина позволяет длительно удерживать могучего духа внутри контура, хоть и съедает при этом немереное количество гигаджоулей магической энергии. Учёным очень хотелось бы достоверно установить, позволит ли заклинание упокоить духа, но, увы, злобных духов-убийц, которых можно было бы навечно отправить за Калинов мост по решению суда, у них тоже не имелось. Приходилось исследовать, насколько комфортно ощущает себя законопослушный дух внутри контура при сжатии того и проявляет ли при этом склонность к развеиванию. Собственно, как и боялась Василиса, эксперименты учёных представляли собой попытки «немножечко убить», а потом «быстренько реанимировать» подопытных духов.

Прямо скажем, зрелище не навевало на Василису спокойствия! Благородные высшие духи, в принципе склонные к самопожертвованию (и возникшие благодаря ему), воспринимали всё как должное и светились воодушевлением, но Василиса потихоньку доходила до белого каления. Когда под усилиями нескольких сильных некромантов контур вокруг Елисея сжался почти впритык к его видимому образу, а многогранные призмы в вершинах шестиугольника налились мертвенным