Карен Монинг - Прикосновение теней

— Потому что здесь столько странностей, что страхам некуда деться?

— Именно! Ни одно из правил, по которым я привыкла жить, здесь не работало. Все было настолько неправильно, что мне пришлось выбирать: сойти с ума или отказаться от старых схем. И мне нравится чувствовать себя живой. Я не ощущала такого с тех пор, как вы были маленькими и мне все время приходилось за вас волноваться. А тут меня волновало лишь то, когда я тебя снова увижу. И вот ты здесь, Мак, и отлично выглядишь, мне так нравятся твои волосы! С короткой стрижкой тебе лучше. Но ты похудела, милая, и сильно. Ты хорошо ешь? Нельзя так похудеть, если правильно питаешься. Что ты ела на завтрак?

Я посмотрела на папу и покачала головой.

— Мама все еще готовит на завтрак сырные гренки и бекон? Они пускают ее в кухню?

— Лор постоянно ее туда таскает.

— Лор?

— Ему нравятся ее кукурузные лепешки.

Я моргнула. Лор водит мою маму в кухню, чтобы она пекла ему Лепешки?

— А твой Бэрронс предпочитает яблочный пирог, — просияла Рейни.

— Он не мой, и я не думаю, что он стал бы такое есть. Бэрронс и яблочный пирог были так же совместимы, как... ну... как вампиры и щенки. Мне сложно было даже думать об этом.

— Но без мороженого. Он ненавидит мороженое.

Мама знала о вкусах Бэрронса больше, чем я. Нельзя же принимать во внимание те куски тушек, которые он оставлял мне, когда был монстром. Я знала, что он не любит лапы, а кости предпочитает мозговые. И сердца он всегда съедал, даже если не трогал тушу.

— Я слышал, что вы собираетесь провести ритуал, — сказал Джек.

— Они все вам рассказывают? — ахнула я.

Они доверяли моим родителям, а не мне?

— Келтары говорят об этом между собой, — пояснила Рейни. — А их жены приходят к нам в гости.

— И мы немного шпионим, — подмигнул папа.

Интересно, сколько понадобится времени этим женам, чтобы понять: Джек Лейн умеет убедить, что вы самый интересный в этом мире человек, и вы выложите ему все как на духу. На самом деле он методично, не меняя дружеского тона, выворачивал их наизнанку в поисках прямых и косвенных улик. Это его очарование позволило вытянуть из околдованных собеседниц больше признаний, чем добились бы адвокаты в Ашфорде и девяти ближайших округах.

— К слову, — сказала я, — мне есть в чем признаться.

— Ты приходила к нам в январе, но не зашла, — сказала Рейни. — Мы знаем. Ты оставила фото Алины. Мы очень удивились, что ты положила его в ящик. Мы же могли туда и не заглянуть. И нашли карточку только потому, что папа решил убрать бидон из-под ящика, потому что там поселились осы.

Я просто не подумала о такой мелочи.

— Ой. Почту же не носят.

— Некоторое время разносили, но слишком многие почтальоны стали гибнуть в порталах или от лап Невидимых. Никто не хотел работать почтальоном.

— Мы нашли фотографию в тот день, когда нас похитили, — сказала Рейни.

— Значит, это случилось после того, как я оставила снимок. — Я посмотрела на папу. — Я была дома в ту ночь, когда вы с мамой говорили на веранде. Обо мне.

Джек пытался поймать мой взгляд.

— Кажется, я помню этот разговор.

— Вы с мамой беседовали о том, в чем никогда не признавались мне.

Это была вполне невинная фраза. Я знала, что Риодан и Бэрронс внимательно прислушиваются к нашим словам. Я хотела узнать о пророчестве, но не решалась спросить об этом прямо. Учитывая то, как на меня среагировал барьер, мне достаточно обмолвиться, что я могу погубить мир, — и к ритуалу меня не подпустят. А мне нужно быть там. Я не позволю исключить меня из игры. У меня своя роль. Большая и важная. И для этого нужно лишь полетать на Охотнике и найти Книгу.

— Да, — кивнул Джек, глядя на меня. — Действительно. Когда понимаешь, что второго шанса может и не быть, всегда сожалеешь о том, что не успел сказать. Мы не знали, увидим ли тебя снова.

— И вот я здесь, — весело проговорила я.

— Мы очень по тебе скучали, детка.

Я знала, что он меня понял.

Мы снова обнимались со слезами на глазах, потом немного поговорили. Родители рассказали мне об Ашфорде, о том, кто выжил, кто погиб. Рассказали о нападении Теней (о нем узнали только по пергаменту останков). Затем пришли Носороги, но «этот прекрасный Принц Фейри, которому ты определенно вскружила голову, а Принц — это не самый худший вариант, он ведь смог защитить тебя и обеспечить всем необходимым», по словам мамы, пришел и единолично спас мой город.

Я поощряла ее и дальше говорить о В'лейне, в надежде что Бэрронс и Риодан уйдут. Или сойдут с ума.

Не успела я опомниться, как прошло полчаса и с той стороны по стеклу застучали, пролаяв, что уже без четверти двенадцать и мое время вышло.

Я обняла родителей на прощание и опять сморгнула слезы.

— Я вернусь, как только смогу. Я люблю тебя, мама.

— И я тебя, милая. Возвращайся скорей.

Папа снова сгреб меня в охапку.

— И я тебя люблю, Мак. — Он зашептал мне на ухо: — Сумасшедшую женщину звали Августа О'Клэр, она из Девоншира. У нее есть внучка по имени Телли, она помогала вашей маме выбраться с вами из страны. Ты солнышко и свет, детка. В тебе нет ничего плохого, не забывай об этом.

Он отстранился и улыбнулся. В его глазах светились любовь и гордость.

Телли. Это имя Бэрронс упоминал, когда говорил по телефону с Риоданом в день своего возвращения из мертвых. Он хотел знать, нашел ли Риодан эту Телли, и советовал подключить к поискам больше людей.

— Иди спасать мир, детка.

Я кивнула. У меня дрожала нижняя губа. Я могу охотиться на монстров. Спать с мужчиной, который превращается в зверя. Хладнокровно убивать.

Но папа все так же способен заставить меня расплакаться из-за того, что он в меня верит.

— Я не хочу, чтобы она ступала на нашу землю, — пятнадцать минут спустя заявила Ровена. — Для этого нет причин. У нас есть рация. Ей нужно лишь пролететь над нами, заметить Книгу, сообщить нам расположение камней и улететь прочь на дьяволе.

Грандмистрис бросила на меня ядовитый взгляд, говоривший, что ни одна ши-видящая не согласилась бы летать на Охотнике и что нет более убедительного доказательства моей измены.

— Келтары прочтут заклятие и отнесут Книгу в аббатство, где мы научим девочек, как ее охранять. Ее присутствие не нужно.

Я фыркнула. Воздух звенел от напряжения, мне не хватало кислорода. Я никогда не встречалась с таким количеством агрессии и отвращения в одной комнате. Риодан заставил всех ши-видящих раздеться и обыскал их одежду внизу, что не добавляло оптимизма. Я знала, что дело не в новых правилах. Он хотел дать им понять, что они ничего не решают. Раздевание в присутствии охраны подчеркнуло их уязвимость.