Избранницы правителей Эёрана: история демонов Нарака. Трилогия (СИ) - Свадьбина Любовь

Похоже, в тоге из простыни, разбрасывая по квартире муку, я выгляжу недостаточно безумно.

Попалась.

– Я хожу в простыне и осыпаю твою квартиру мукой. Я похожа на нормальную?

– Ты же не знала, что у меня есть тепловизор, а так метод… оригинальный, но нельзя не отметить, что он мог бы быть действенным.

Какой он деликатный… Можно сказать, позорит всех фольклорных демонов: благороден, терпелив… Если останусь с ним, когда чувства пройдут, он, возможно, будет даже добр и не станет вредить, расстанется столь же деликатно, без мстительных выходок. Возможно.

– Я видел тебя неодетой. – извещает Леонхашарт. – Теперь я должен на тебе жениться.

Прыснув, захохотав, я отворачиваюсь и загребаю муку, разбрасываю вокруг, направляясь к кухне. Это нервное, это очень нервное, я просто не знаю, что ответить, и лучше буду изображать из себя чокнутую.

Мне пора звездочки на борту рисовать или колечки‑кружочки: четвертое предложение руки и сердца за жизнь. Правильно говорят, чем сильнее хочешь, тем меньше получаешь, соответственно, когда не надо – прет, как из рога изобилия.

Я тут, понимаешь, продумываю, как в новом мире деньжат заработать и работу получше найти, а мне всякие архидемоны предложения брачного характера делают Больше муки на его квартиру, еще больше, будет знать, как породу иномирянками улучшать.

Со всего маха бахаю пакет с мукой на мраморную столешницу, вверх вздымается белый фонтан. Осыпая и кухню, и меня, и опустившиеся мне на плечи руки Леонхашарта.

Если он будет продолжать меня так же трогать, мыть и вытирать, я ведь и согласиться могу…

Так… закрываю лицо ладонями: неведомая дрянь Юмаат из меня не выветрилась. Когда же я уже в себя приду?

Леонхашарт обнимает меня, прижимается шлемом к макушке. Наверное, поцеловать хочет.

– Не бойся, я тебя не брошу, останусь с тобой навсегда…

Как же сладко это звучит, и как больно – жало с морфием в сердце.

Резко приседаю, и Леонхашарт не успевает меня удержать, а я, поднявшись, бросаюсь прочь, словно за мной черти гонятся. Ну почти так и есть. Налетая на стены, ныряя в двери, я ищу укромное место – перевести дыхание, опомниться, вырвать это жало из сердца – чтобы не отравляло, не бередило ничего.

Нахожу какой‑то стенной шкаф.

– Не надо! – кричит вслед Леонхашарт, но я распахиваю дверцу и прыгаю внутрь, сминаю коробку, и рука проваливается внутрь, натыкается на что‑то мелкое пупырчатое… бисер.

Леонхашарт оказывается рядом, выдергивает мою белую от муки руку из коробки, но я успеваю зацепить бисерный браслет… я знаю этот узор. У меня был такой – остался на Земле.

– Откуда? – выдыхаю я.

Издав какой‑то неопределенный звук, Леонхашарт отпускает мое запястье.

– Привез с Земли. Подумал, ты… захочешь получить их обратно.

Раскрыв коробку, тупо смотрю на свои многочисленные фенечки, фотоальбом… Жаль, серебряного колечка нет, оно бы мне сейчас очень пригодилось – напоминать о том, как важно сохранять здравость ума, даже если мужчина предлагает руку и сердце.

– У тебя на всех невест такое есть? – Оглядываю кладовку в поисках других коробок.

– Только на тебя, – Леонхашарт поглаживает мой локоть. – Прости, до конца шоу отдать не могу, иначе придется объяснять, почему они здесь.

– И почему же? – задумчиво перебираю вещицы. Мысленно я уже попрощалась с ними и больше не чувствую привязанности, даже обидно, что на весточку из дома никакой ностальгии нет, хотя так легче, конечно.

Ладонь Леонхашарта с локтя перебирается на спину, плечо, гладит.

– У тебя странная магия, и у меня возникло подозрение, что… ты можешь быть связана с Эераном, возможно, происходить оттуда. Я отправился проверить твою семью и выяснил, что твой отец оттуда.

У лошадки перед размножением проверили родословную. Очаровательно.

– И что теперь? – спрашиваю уныло.

– Никому об этом не рассказывай, это может породить проблемы.

– Да, Юмаат очень хотела изучить полукровку.

– Вот ведь… Тебя могут заподозрить в шпионаже, это куда хуже. – Он поглаживает меня по голове, зарывается пальцами в волосы. – Я сохраню эти вещи для тебя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Можешь выбросить, мне они не нужны, – поднимаюсь, и Леонхашарт поднимается тоже, стоит так, что мне не уйти из шкафа.

– Уверена?

– Да, – просачиваюсь мимо него. – Все равно меня, как понимаю, отсюда не выпустят, какой смысл вспоминать о том, что не вернуть?

– Ты не хочешь спросить об отце? О своем настоящем отце…

Пожимаю плечами:

– Зачем? Я знаю, что это был сосед матери и ее первого мужа, этого достаточно.

– Уверена, что совсем ничего не хочешь знать? – Леонхашарт смахивает с моих волос муку, с груди. – Он вампир…

Что‑то после известия о существовании магических миров, драконов, и когда это говорит демон с рогами под тридцать сантиметров – это уже не впечатляет.

И вообще, не замечала за собой склонности к кровопийству. Правда, некоторые товарищи с тонкой душевной организацией со мной не согласятся.

Так, стоп… вампир. У Леонхашарта что, пристрастие к этим существам? На Земле с вампиршей замутил, теперь и ко мне активнее приставать стал, когда узнал, что я им родственница. А мать… впрочем, чего я удивляюсь? Ей хоть вампир, хоть оборотень, хоть зомби, главное – что бы мужчина.

– Уверена, что не хочешь узнать подробнее? – повторяет свой вопрос Леонхашарт.

– Конечно, уверена.

Какой смысл узнавать о том, кто не хочет знать обо мне?

На меня накатывает слабость, зеваю совершенно непритворно:

– Знаешь, мне надо полежать. Правда. Я с ног валюсь…

Зря я эту волшебную фразу говорю – Леонхашарт пользуется случаем взять меня на ручки и утащить на кровать. Отряхнув от муки, укладывает и опять укутывает. Садится рядом и гладит по волосам. И это так успокаивает, что я не успеваю отправить его прибираться в квартире: меня накрывает полудрема.

Я зависаю между явью и сном, четко ощущая тело, но не в силах шевельнуться или испугаться собственной неподвижности. Я лежу так очень долго, а Леонхашарт все гладит и гладит меня, перебирает пальцами пряди волос. И когда тьма сна, наконец, накрывает, сквозь нее я совсем близко слышу голос Леонхашарта:

– Спи спокойно, любимая…

Сон отступает под напором тревожной мысли: «Надо бежать отсюда скорее, пока не охомутал». Но все же дурман берет свое, и я отключаюсь.

* * *

Уютно в кроватке. Открываю глаза и вздрагиваю: рядом со мной кто‑то неумный поставил чучело полуметрового варана.

«Чучело» моргает, радостно виляет хвостом, и шкура идет цветными пятнами, маскируясь под алые простыни и светло‑бежевую стену.

Это моя Саламандра?!

Сажусь. В спальне сумрачно, дверь приоткрыта, так что спрашиваю шепотом:

– Саламандра, это ты?

А она кивает. Кивает! Словно понимает мои слова.

Что Юмаат сделала с моей маленькой замечательной саламандрочкой? Ей же теперь не ванна нужна, а целый бассейн. Как я ее прятать буду в секторе четвертого факультета?

Рухнув обратно на подушку, закрываю глаза рукой.

«Мне приснилось. Мне это только приснилось, сейчас я проснусь, и если Саламандра здесь, она снова будет миленькой маленькой ящеркой», – уговариваю Вселенную, но тщетно, потому что когда открываю глаза, обнаруживаю все того же полуметрового варана, на этот раз коричневого с оранжевыми и зелеными прожилками.

«Ну, наверное, она и больше могла вырасти. Хорошо, что не выросла». – я стараюсь не терять оптимизма.

Но что мне теперь с ней делать? Их же уничтожают, как только увидят.

– И зачем ты вымахала такой большой, глупая, – вздыхаю я и поглаживаю ее. Она хоть и кажется чистой рептилией, очень приятная на ощупь, почти горячая, и льнет к руке, словно кошка. Ну как такую бросить в беде? Придется спасать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})* * *