Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская
Но сейчас главное чтобы мой эксперимент удался, чтобы плесень и яблоки действительно стали лекарством.
Когда я вошла в дом, тётушка уже ждала меня со свежей порцией чая
— Ты сияешь, — заметила она.
— Потому что чувствую, что мы на правильном пути.
Она кивнула, но в её глазах была тревога:
— Только не забывай, что наука требует осторожности. Один неверный шаг — и всё пойдёт прахом.
— Я помню. Но если не пробовать, никогда не будет прогресса.
* * *
Я проснулась от ощущения, что сейчас все в моей жизни происходит правильно.
В голове крутились детали вчерашнего разговора с наместником, когда он дал зеленый свет моим экспериментам.
В комнате, где я оставила банку с плесенью, стоял характерный кисловатый запах. Я осторожно подняла сосуд — вода помутнела ещё сильнее, на дне образовался рыхлый осадок.
Я взяла чистую ткань, процедила жидкость в другую ёмкость. Полученный настой имел лёгкий зеленоватый оттенок и резкий запах.
— Если это сработает… — пробормотала я.
Но пока только чистая теория, полученная из учебников по фармакологии. Нужно было проверить на практике.
Я вышла в сад, подошла к бродившим яблокам, принюхалась — запах стал резче, появились пузырьки.
«Хорошо. Через несколько дней можно будет процедить.»
К полудню я снова отправилась к раненому мужчине. Его жена встретила меня с надеждой во взгляде.
— Он спит, — прошептала она, — Но жар почти прошёл.
Я вошла в комнату, больной лежал спокойно, дыхание его было ровное. Я осторожно сняла повязку — рана выглядела чистой, краснота уменьшилась.
— Это чудо! — женщина прижала руки к груди.
— Не чудо, — повторила я, — Это последовательный уход.
Я обработала рану процеженным яблочным настоем (он дал лёгкий антисептический эффект) и наложила свежую повязку.
— Продолжайте давать ему травяной отвар, — напутствовала я, — И следите за температурой. Если что — сразу меня зовиие.
Следующие пара дней превратились в череду непрерывных действий.
Я проверяла настой плесени на небольших порезах (сначала на себе, потом на тётушке). Эффект был — воспаление снижалось быстрее.
Процеженный настой яблочного спирта я использовала для промывания ран. Пока еще он был слабый, но уже действенный.
Сбор и сушка трав шли полным ходом. Тысячелистник, ромашка, кора дуба — всё шло в дело.
Для стерилизации кипятила воду, обрабатывала ткани, чтобы минимизировать риск заражения.
Через несколько дней я решила провести демонстрацию. Собрала людей из тех, кто страдал от мелких ран или воспалений. Они уже давно перестали посещать местную больницу. С любыми, даже маленькими болячками люди шли ко мне.
Удивительно, не правда ли. Еще несколько дней назад местный фельдшер презрительно на меня смотрел и доказывал, что женщина не может лечить, однако, после принятых родов у жены пастуха, а также, после того, как я начала ухаживать мужчиной с раной в боку — местные жители предпочли забыть, что я женщина. Теперь я была врачевательница, которая может помочь при любой боли.
— Сегодня мы попробуем новое средство, — объявила я, — Оно сделано из плесени и яблок. Звучит странно, но я верю в его силу.
Люди переглядывались и перешептывались, но шепот вскоре утих и никто не ушёл.
Я обработала несколько небольших порезов яблочным растворрм и наложила повязки настоем плесени.
— Если через три дня воспаление не пройдёт — скажите мне.
Люди недоверчиво смотрели на меня, кто-то цокал языком, кто-то просто молчал, но ни один не отказался от эксперимента. Меня это радовало, они лояльно ко мне настроены и готовы испытывать на себе новые методы лечения.
На следующий день в дом постучали. На пороге стоял незнакомец в дорожном плаще. Раньше этого человека я не встречала.
Передо мной стоял мужчина средних лет, на вид ему было около тридцати пяти.
— Вы Леди Эмма? — спросил он, — Меня зовут Томас Лейтон. Я врач из соседнего города. Бывший военный врач, имею большой опыт работы с ранеными. До меня дошли слухи о вас.
— И что вам угодно?
— Молва о вас уже дошла до нашего города. Я хочу вместе с вами участвовать в экспериментах и хочу помочь. Я тоже верю в силу природы. Не отказывайтесь от моей помощи, давайте работать вместе. Еще, я привез несколько древних книг, думаю, они пригодятся в работе.
Это было неожиданно, и возможно, именно то, что мне требовалось.
— Проходите, — сказала я, открывая дверь шире, приглашая незнакомца войти в дом.
Пока тётушка угощала гостя чаем в гостиной, я смогла рассмотреть его поближе.
Выше среднего роста, но не громоздкий. Он держался прямо, будто в спине у него был стальной стержень, ни сутулости, ни расслабленной позы — только готовность к действию. Лицо загорелое худощавое, с резкими чертами — высокие скулы, прямой нос, глубоко посаженные серо-зеленые глаза, с сетью мелких морщинок у глаз, которые появлялись, когда он улыбался. Эти морщинки не старили, они говорили о бессонных ночах у постели раненых, о долгих переходах под палящим солнцем и ледяным ветром.
Его волосы были тёмно-русого цвета, с первыми проблесками седины на висках. Причёска строгая, почти армейская, коротко подстриженные волосы, аккуратно зачёсанные назад.
Томас немного рассказал о себе, он оказался умным, внимательным человеком. Он знал латынь, читал труды древних медиков и даже пробовал свои эксперименты с травами.
В его городе осталась любимая жена и пара ребятишек под присмотром его матушки. Но он не мог остаться в стороне, когда услышал обо мне. В его рассказе меня поразило то, что не зная меня уже верил мне. Это подкупало.
— Ваш метод с плесенью, — задумчиво сказал он, рассматривая банку, — Это напоминает описания из старых книг. Но вы делаете правильно, что проверяете на практике.
Мы договорились, что он будет помогать мне систематизировать записи, а я — делиться результатами.
— Вместе мы сможем доказать, что наука — это не магия, а знание, — сказал он.
Я кивнула. Мне нравился его подход и его образ мыслей. В этот момент я почувствовала, что нашла единомышленника.
С появлением Томаса Лейтона работа обрела новый ритм. Мы распределили обязанности. Я, как и прежде, продолжала эксперименты с плесенью и яблочным настоем, а он систематизировал наблюдения, вёл записи, сверялся с древними трактатами.
Томас предложил завести журнал, где бы он фиксировал показатели по каждому человеку, участвующему в эксперименте.
— Так мы сможем отследить закономерности, — объяснял он, аккуратно выводя буквы, — Если эффект повторяется у разных людей, то это уже не случайность.
Через несколько дней после начала тестов мы подвели первые итоги.
У троих пациентов с мелкими порезами воспаление
