Мой магический год: осень и карты предсказаний (СИ) - Татьяна Терновская
Включив тёплую воду, я наполнила ванную, добавив немного пены с ароматом корицы. Затем зажгла свои любимые свечи, чтобы создать атмосферу уюта. Когда ванна была готова, я погрузилась в воду, которая обволакивала тело приятным теплом, и прикрыла глаза. Но перед внутренним взором тут же замелькали тревожные образы прошедшего дня: великий герцог, бандиты, расстроенный Элиот, а закончилось всё размытым лицом кронпринца. Я распахнула глаза и села. Нет, расслабиться у меня точно не получится.
Наскоро приведя себя в порядок, я выскользнула из ванной и вернулась в комнату. Брома пока не было, голоса внизу стихли, должно быть, Элиот уже ушёл, а родители отправились спать. Оставшись одна в тишине большого дома, я почувствовала себя уязвимой. А тайна, которой я не могла ни с кем поделиться, ещё сильнее отдаляла меня от близких. В душе росло отчаяние. Я была измотана и должна была ложиться спать, но боялась закрывать глаза. Вдруг события сегодняшнего дня вернутся и будут мучить меня во сне кошмарами?
Не находя себе места, я стала бесцельно бродить по комнате, а потом погасила магический свет и подошла к окну. Мама уже успела закрыть занавески, поэтому я слегка отогнула одну и осторожно выглянула на улицу.
В бледном свете фонарей дорога выглядела пустой — ни экипажей, ни случайных прохожих. Но я присмотрелась повнимательнее и заметила тень у тополя, росшего напротив нашего дома. Что это? У меня возникло чувство, словно в спину разом вонзились десятки ледяных иголок и от этого всё тело покрылось мурашками, а ладони стали липкими. Тень шевельнулась! За тополем прятался какой-то человек и наблюдал за нашим домом. Наверняка его послал великий герцог.
Боги, что же мне делать⁈ Он не успокоится, пока не избавится от меня, а я не представляла, как защититься от его козней.
Я вернула занавеску обратно и отошла от окна. Темнота комнаты тут же облепила меня, словно вата. Я почувствовала, что дрожу, и нырнула под одеяло, но каким бы толстым оно ни было, теплее мне не стало, потому что холод шёл не снаружи, он уже поселился внутри меня.
* * *
Утро не принесло облегчения. Я проснулась с рассветом, долго лежала в кровати и смотрела в потолок, а когда с улицы стал доноситься шум проснувшегося города, встала и поплелась в ванную. Сегодня я выглядела ещё хуже, чем вчера, и, боюсь, даже самые сильные зелья красоты не способны были вернуть моему лицу свежесть и сияние.
Умывшись холодной водой и переодевшись в домашнее платье, я спустилась на первый этаж и прошла на кухню. Родители и сестра уже собрались за маленьким столом, накрытым к завтраку. Когда не было гостей, мы обычно ели прямо на кухне, чтобы потом лишний раз не убирать в столовой.
— Доброе утро, Джесс! Как ты? — спросил меня папа, как только я вошла.
Расстраивать родителей мне не хотелось, поэтому я через силу улыбнулась и села за стол.
— Всё хорошо, — соврала я, — но выспаться мне так и не удалось.
— Ничего! Вот ярмарка закончится и у тебя будет предостаточно времени, чтобы валяться в кровати, — ответила мама, переворачивая сырники на сковороде.
— А стоит ли Джесс идти на ярмарку после того, как её похитили и чуть не убили? — засомневался папа.
— А что такого? — удивилась мама, — это ведь была случайность. Вряд ли кто-то снова попытается похитить Джесс.
Папа пожал плечами, а затем усмехнулся.
— Выходит, предсказание карт всё-таки сбылось, — заметил он.
Мама с силой плюхнула сырник на раскалённую сковородку. Масло гневно зашипело, и горячие брызги разлетелись во все стороны.
— Ой! — вскрикнула она, схватившись за руку, на которую попало масло.
— Осторожнее, дорогая. — Папа тут же подошёл к шкафчику со снадобьями, вытащил мазь от ожогов и протянул её маме.
Мне не хотелось говорить о вчерашнем столкновении с бандитами, поэтому я попыталась сменить тему.
— Кстати, как твоё выступление? — спросила я Диану, — я ведь всё пропустила.
Сестра хмыкнула.
— Ну, раз ты не пришла по уважительной причине, так и быть, прощаю, — пошутила она и продолжила уже серьёзнее, — мне кажется, всё прошло неплохо. На втором куплете немного не попала в музыку, но в целом я довольна. И публика вроде приняла меня хорошо.
— Ты замечательно выступила! Незачем прибедняться! — Тут же вмешалась мама и поцеловала Диану в макушку.
Я улыбнулась. Ну хоть у кого-то в нашей семье вчера был удачный день.
— Я и не сомневалась, что ты выступишь отлично, — искренне сказала я.
Диана засияла. Сестра любила, когда её хвалили.
— Надеюсь, великому герцогу тоже понравилось моё выступление. Может быть, он придёт сегодня снова, — мечтательно проговорила Диана.
При упоминании великого герцога я почувствовала, словно в желудке лежит булыжник. Дышать стало тяжело, меня замутило.
— А разве он не уехал в столицу? — дрогнувшим голосом спросила я.
Вместо ответа, папа протянул мне утреннюю газету. Я быстро пробежала глазами текст, написанный крупным шрифтом.
«Великий герцог Эмиль Кушинг сказал, что очарован Колдслендом и решил задержаться здесь ещё на несколько дней»
Нет, только не это! Я прерывисто вздохнула. Газета задрожала в моих руках. Я была уверена, что великий герцог остался в Колдсленде из-за меня. А значит, я всё ещё находилась в смертельной опасности.
Родители, разумеется, ни о чём не догадывались и продолжали вести непринуждённую беседу.
— Вполне возможно, великий герцог снова заглянет на ярмарку, — рассуждала мама, — делать-то в нашем городке больше нечего.
— Говорят, он любит театр, — заметила Диана, — и успел подружиться с нашим режиссёром.
В ответ мама фыркнула.
— Думаешь, великий герцог будет каждый день ходить на спектакли? Да не смеши меня! — Она выложила сырники на большое блюдо и поставила его в центре стола. — Даже самые заядлые театралы на такое неспособны, — уверенно заявила мама и добавила, — ешьте, чего застыли!
Папа и Диана по очереди положили по паре сырников себе на тарелки, а чувствовала, как внутренности скручивает узлом, словно меня вот-вот стошнит. Голоса родных казались такими далёкими и чужими, всё моё сознание заполнил страх, поэтому я не сразу услышала, как кто-то зовёт меня по имени.
— Джесс! Эй! — крикнула мама, — ты заснула, что ли⁈ Ешь, пока не остыло!
Я сглотнула вязкую слюну и с трудом проговорила:
— У меня что-то нет аппетита.
На моё замечание мама лишь закатила глаза.
— Хватит строить из себя смертельно больную, — потребовала она, — и вообще, аппетит приходит во время еды.
С этими словами мама положила передо мной тарелку и плюхнула
