Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова

Свекровь, пользуясь моей растерянностью и желанием войти в семью, заставила подписать документ о передаче моих владений ей. Даже не Мартину! Она и ему не доверяла денежные вопросы.

Поживи я среди этих людей подольше, стала ли бы что-то подписывать? Уж точно нет, видя такое ужасное отношение к себе.

А сдерживаться и притворяться доброй Орелии совершенно не хотелось.

Я заглотила наживку вместе с удочкой. Позволила семейству Палестри нажиться на мне по полной.

Сэкономить на церемонии венчания, получить имущество, да еще выгадать награду за мою невинность! Тут уж эрми Орелия просто куш сорвала, вряд ли она рассчитывала на подобную щедрость. Обычные дары наместника были куда скромнее.

Конечно, от меня пахнет нищетой, потому что я до нитки обобрана!

От этих мыслей я снова начала плакать.

Вечерело, и сквозь щели в стенах сарая начал заползать холод. И не только он. С ужасом услышала я шорохи насекомых и скрежет мышиных лапок.

Я сидела с ногами на кушетке, обхватив колени. Комары и мошки еще не исчезли, уж очень осень была теплой. И сейчас они летели на свет фонаря.

Погасить бы его… но тогда я останусь в темное, наедине с этими отвратительными звуками. Кажется, я слышала писк мышей, а может быть даже крыс.

Жизнь в доме опекунов казалась мне уже вполне счастливой. В конце концов, от дяди всегда можно было запереться, а днем не попадаться ему на глаза в безлюдных комнатах. В этих случаях он норовил дотронуться до меня, потрепать по щеке, ущипнуть или шлепнуть.

Я вспоминала, каким нежным был Мартин, пока ухаживал за мной. Да и Орелия не проявляла свой характер в полной мере. Можно было догадаться о ее скупости и властных замашках. Но обычно она она разговаривала со мной ласково.

До того дня, как я начала спорить с ней из-за этого проклятого права первой ночи.

Я ненавидела этот обычай, а более всего — герцога Максвелла Коллина. Равнодушного бездельника-аристократа.

Для него все случившееся — только развлечение и не более того.

И блистательному герцогу плевать на мою разрушенную жизнь.

Невеста его бросила? Так и надо этому черствому болвану!

Не хочу видеть его никогда! Даже во сне!

Но как быть с нашим дурацким спором?

Под кроватью закопошились мыши. На подушку вдруг запрыгнула жирная крыса, уставилась на меня глазками-бусинками.

Тут уж я не выдержала и заорала в голос, соскакивая на пол. О, ужас, я наступила на что-то мягкое! И оно хрустнуло.

Босиком, не разбирая дороги, я выбежала из своего убогого жилища, которое не стало мне убежищем.

Выход был один. Идти к Мартину. Если он проспался и пришел в себя, мириться с ним. Выигрывать спор с герцогом, чтобы тот не вздумал на меня претендовать.

Сейчас все лучше этого кишащего крысами и насекомыми сарая.

Вбежав в дом, я увидела скучающего дворецкого, дремлющего в кресле. Увидев меня, мужчина удивленно уставился на мои босые ноги.

— Я к мужу. Мне эрми Орелия велела зайти к нему ближе к ночи! — заявила я.

Дворецкий поспешно кивнул и ничего не сказал.

Я же побежала вверх уже известным мне маршрутом, радуясь, что шаги мои звучат тихо. Постараюсь зайти в комнату Мартина незаметно, проверю, проснулся ли он уже и не напился ли снова.

Осторожно, затаив дыхание, я тронула ручку двери. Та легко поддалась. Проскользнув в помещение, я прикрыла за собой и вжалась спиной в стену, потрясенная открывшимся видом.

В комнате был полумрак, фонарь светил совсем слабо, выхватывая фигуры на ложе.

Мартин так увлекся своим занятием, что не услышал как открылась и закрылась дверь. Да и его шумное дыхание и скрип кровати перекрывали все остальные звуки.

Мой обнаженный муж располагался на коленях в своей постели, ко мне спиной.

Руки его крепкой хваткой вцепились в бедра женщины, стоящей перед ним на четвереньках.

Я могла разглядеть голые ноги, подол платья горничной, закинутый ей на спину так, что голова под ним скрыта.

Ритм, в котором двигался мой супруг, участился, его дыхание стало прерывистым, из горла Мартина вырывались хрипы.

— О-о-о, Ирида-а-а-а, — простонал муж, — ты сводишь меня с ума-а-а, любовь моя!

Ирида? Жена здешнего слуги Рафти!

Мартин, между тем, то ли хрюкнул, то ли всхлипнул, и следом тоненько взвизгнул.

А потом отвалился от своей любовницы. И развернулся в мою сторону. Я и не думала прятаться или убегать. Стояла и ждала, что будет дальше.

3.5

— Арлин? — довольная улыбка сползла с его лица.

Ирида поспешно одернула юбки и поднялась, растерянно глядя на меня.

— Вот значит как ты … утешился, — сказала я потрясенно.

Служанка пошарила в ворохе брошенной на пол одежды, достала свое исподнее.

— Я пойду, эрмин Мартин, — она бочком пробралась мимо меня и вышла из комнаты.

— Может ты и в ту самую ночь, пока меня… не было… с ней спал? — с трудом произнесла я.

— Может, — весело согласился муж, — а может и раньше.

— Ты ее и правда любишь? — вспомнила я слова, что Мартин выкрикивал в экстазе.

— Ирида — первая моя женщина, — легко признался он, — я потребовал ее к себе в ту самую ночь, как она вышла замуж за Рафти. Хотелось почувствовать себя господином. И стать мужчиной.

Вот это новости! Мой и так разрушенный мир с грохотом обвалился.

— А потом понял, что хочу с ней быть снова и снова.

За время своего рассказа он не торопясь поднял штаны, натянул их.

Встал, плеснул из пузатой бутыли в стакан, отпил. Крякнул удовлетворенно, и продолжил:

— А теперь она от меня еще и понесла.

— От тебя? Откуда ты знаешь, что не от мужа? — поразилась я.

— Ирида в этом уверена.

— Значит, ты сам изменяешь, и устроил скандал после того, как меня силой забрали во дворец наместника? — все еще не могла принять я происходящее.

— Я — мужчина. Это другое. Меня любовные связи не порочат, а только украшают.

Мартин резко поставил стакан.

— А ты сюда чего пришла? Мириться? Так я готов. Правда, немного потребуется меня взбодрить, ты сама видела, пришлось чуток попотеть. Ну так что, готова заслужить право спать в теплой постели без крыс и сверчков?

Мартин плеснул себе еще пойла.

— Ты всегда столько пьешь? — не выдержала я. Действительно, за то время, пока он ухаживал за мной, не помню от него хмельного запаха.

— Нет, это мне матушка разрешила отпраздновать свадьбу, — он отпил и поморщился, — но ты не ответила, зачем явилась и помешала мне развлекаться.

— Мартин… я не знала, что ты такой, — я потрясенно смотрела на него