Океанская Жемчужина - Лия Виата
— Желаю Океанской Жемчужине приятного вечера, — заученно произнесла Зара, склонила свою светлую голову с очень короткими волосами и, получив от меня отмашку, скрылась вслед за Кармен.
Малышка Мэй резко встала, чуть не опрокинув несколько тарелок. Она смущенно расставила их по местам и откашлялась.
— Желаю…
— Мэй, ты не в курсе почему Кармен и Зара так странно себя сегодня ведут? — прервала я.
— Как «так»? Они такие как обычно. Вот ни капельки не странные. Совсем-совсем, — быстро затараторила она.
Розовый хвост Мэй заметался из стороны в сторону, а взгляд забегал. Она точно что-то знала, но мне об этом говорить не хотела. Кажется, житье с Зарой и Кармен в храме плохо на неё влияет. Надо будет поднять вопрос о их расселении после коронации.
— Ты в этом уверена? — надавила на неё я.
— Я-то? Да? Ну, то есть, конечно! Более, чем уверена. Они просто волнуются из-за завтрашней коронации. — Мэй начала нервно выгибать пальцы на руках.
Я прищурилась. Сирена волн в силу своего небольшого возраста, состоящего из ста пятидесяти лун, очень плохо умела врать. Я понимала, что если продолжу допрос, то точно смогу узнать что те двое задумали, значит, отступать нельзя. Милли вдруг схватила меня за руку, привлекая к себе внимание. Её взгляд из печального превратился в совсем уж несчастный. Я растерянно моргнула, посмотрела на Мэй и неожиданно поняла, что русалочка выглядит не очень хорошо. Её щеки, которые она пыталась прикрыть длинными русыми волосами, украшали белые пятна, а на руках обнаружились глубокие царапины.
— Как часто ты используешь свои способности? — спросила я.
— Наверное чаще, чем нужно. Не могу ничего с собой поделать. Когда вода проходит сквозь пальцы, а течения меняют ход по моему хотению, я чувствую себя по-настоящему живой, — мрачно ответила Мэй.
Я вздохнула. Допрашивать обычного русаленка одно дело, а больного уже совсем другое. Что бы те двое не задумали это точно не стоит мучений Мэй.
— Плыви отдыхать. Увидимся завтра на коронации, — сказала я.
Мэй благодарно мне улыбнулась, попрощалась и быстро ретировалась. Милли доброжелательно улыбнулась, обняла меня за плечи, а потом тоже уплыла. Я вдруг почувствовала себя очень уставшей. Отчаянно захотелось лечь и проспать всю коронацию. Вот только Кайтен мне этого ни за что не простит.
Я встала и, избегая слуг и стражи, добралась до своих покоев. Кровать манила как никогда сильно. Я расплела волосы, сняла с себя накидку и украшения, а потом упала без сил на мягкую поверхность. В дверь как на зло постучали.
— Я не хочу никого видеть! — рявкнула я.
— Совсем уж никого? — уточнил папа, вплывая в комнату.
Я резко села. В последний раз отец заходил ко мне пятьдесят лун назад. Он обычно был слишком занят для визитов.
— Тебе я всегда рада, присаживайся. — Я неловко подвинулась, освобождая ему место.
Папа благодарно улыбнулся и сел. Какое-то время мы оба молчали. Он собирался с мыслями, а я пыталась угадать что привело его ко мне сегодня.
— Ариэлла, я вдруг понял, что мы давно не говорили с тобой по душам. Я даже не помню когда в последний раз заплывал к тебе. Хороший же из меня отец, да? — печально произнес он.
— Ты отличный отец. Даже не сомневайся в этом. Просто у Императора обычно довольно много срочных дел и мало свободного времени, — уверенно и искренне заявила я.
Папа выдавил из себя улыбку и потрепал меня по голове.
— Ты так выросла, а я этого даже не заметил. Как смотришь на то, чтобы после коронации Кайтена уехать в отпуск на Южное море? Только ты, я и никаких обязанностей на весь прилив?
— Звучит отлично! — с энтузиазмом отозвалась я.
— Тогда договорились. — Его улыбка стала более искренней. — Честно говоря, я очень рад, наконец, сложить полномочия Императора. Кайтен прекрасно с ними справится, но за тебя я немного переживаю.
— Считаешь мы с братом можем так сильно рассориться, что он меня в итоге в ссылку сошлет? — насупившись уточнила я.
— Этого никогда не произойдет. Кайтен молод, горд и амбициозен, но он любит тебя и пытается по-своему защитить. Впрочем, если ты будешь чуть чаще уступать ему, то и ссоры между вами быстро прекратятся. Я бы хотел, чтобы вы жили в мире, — сказал папа.
Я недоверчиво закатила глаза.
«Старший брат меня любит? А то как же…»
— Я постараюсь, но ничего не могу обещать, — ответила я.
— И на том спасибо. — Взгляд у папы вдруг стал задумчивым и глубоким. — Мама бы гордилась вами обоими, если бы была жива. Я тоже горжусь. Кайтен стал моей опорой, а ты светом и мотивацией жить дальше после её смерти. Спасибо за то, что не дала мне тогда утонуть в жалости к себе.
Сердце у меня сжалось. Я редко ощущала отеческую любовь, поэтому окончательно растерялась.
— Знаешь, я ведь тоже далеко не идеальная Океанская Жемчужина. У меня тоже очень много недостатков, — проворчала я, чтобы сказать хоть что-то.
Папа рассмеялся.
— Поверь, я знаю. Однако, ты прекрасна в своей не идеальности и если кто-то скажет тебе, что это не так, то не верь ему. Он нагло врет!
Щеки у меня засеребрились от смущения. Я прильнула к его широкой груди, чтобы спрятать лицо. Папа обнял меня и начал гладить по спине.
— А вот теперь я узнаю свою малышку Риэ. Может, спеть тебе колыбельную? В детстве ты очень их любила, — мягко произнес отец.
— Да, я хочу послушать твой голос, — промямлила я, поддавшись моменту.
Папа прижал меня к себе ближе и начал петь бархатистым и низким голосом, иногда нещадно фальшивя, но меня это не волновало. Все тревоги дня лопнули, как воздушный пузырь, оставив чувство опустошения.
Глава 9
Голос отца стал выше и мелодичнее. Минорная грустная песня полилась из его уст неторопливыми каплями, наполняя меня апатией и бессилием. Конечности перестали слушаться. Я попыталась открыть глаза, но не смогла. На меня опустилась темнота. Она не была ни комфортной, ни спокойной, но я всё равно ощущала себя в безопасности. Песня стала громче и пронзительнее. Поющий начал задыхаться и кашлять, однако петь не перестал. Меня охватило чувство тревоги и страха.
— Прекрати, — кое-как прошептала я, но голос стал громче.
Я уловила в нем нотки отчаяния, и у меня возникло ощущение, что от этой песни зависит жизнь и смерть поющего.
— Хватит, — более
