Замок серебряной розы (СИ) - Снегова Анна

Вскидываю взгляд, разеваю рот для своего многострадального «привета»…

И так ничего и не говорю.

Потому что он смотрит на меня в упор.

Кажется, вот так сидел всё это время, и смотрел на меня с высоты своего роста – пристально, не мигая, не шевелясь. Наверное, заметил все мои метания, и как я тряслась и сглатывала, пытаясь набраться смелости – чтобы просто сказать «привет».

Но сам не говорил тоже. И у меня ни малейшей догадки, почему.

Когда мы встречаемся взглядами, у него чуть-чуть вздрагивают ресницы, едва заметно прищуриваются веки.

Забываю, что хотела сказать. Все буквы, нанизанные в слова, осыпаются как порванные бусы, куда-то разбегаются по разным углам, я ни за что и никогда их больше не соберу.

Любые слова кажутся глупостью сейчас.

Что бы я ни сказала. Что бы он не ответил. Всё слишком бледное, бесцветное, не выражающее даже миллионной доли того, что молчаливо скрывается в нашем взгляде.

Этот взгляд снова – сейчас как в тот день, когда мы держали в руках жизни друг друга.

И я, притихшая и напуганная, такая маленькая рядом с ним, таким большим и сильным, вдруг очень ясно и отчётливо понимаю.

Ему тоже не нужны никакие мои жалкие приветы.

Он сейчас тоже пытается разгадать – что же творится у меня в голове. Зачем я от него убежала. Почему молчу сейчас.

Оглушительным кажется первый удар смычка по струнам. Скрипки обрушивают тишину нам под ноги. Там где-то, на самой границе восприятия, волнуется сейчас мой названный старший брат. Там где-то вплывает в зал белым нежным облачком моя драгоценная сестра.

А меня нету на празднике. Я прямо сейчас умираю и снова рождаюсь, и так сто раз подряд – под взглядом чёрных глаз.

Меня вдруг остро, насквозь пробивает мысль о том, что он же такой умный. Он же вдруг сейчас догадается? Что я его…

Жар бросается в щёки.

Моё тело подбрасывает вверх, как будто до того я была сжатой до упора пружиной.

Скорее подальше! Я же не вынесу, если он поймёт… Лучше умереть, чем такой позор.

- Лягушонок, стой!

Меня дёргают за руку назад. Дёргают решительно и совсем-совсем по-хозяйски.

Заставляют плюхнуться обратно. Я и сама не понимаю, как оказываюсь снова на том же самом, всё ещё тёплом стуле.

- Ну куда ты скачешь? Церемония началась уже, - добавляет так же тихо Ричард. И я понимаю со стыдом, что он только что удержал меня от столь ужасного, непоправимого поступка, как испортить глупой выходкой праздник собственной сестре.

А ещё… с каким-то странным, ни разу еще не испытанным горячим и щекочущим чувством в груди замечаю ещё кое-что.

Что моя ладонь так и осталась в его.

Он забыл мне вернуть.

Ричард сжимал мои холодные пальцы всё время, пока звучали положенные слова и произносились клятвы.

Оглушённая и сбитая с толку, я смотрела на сестру и брата – таких красивых, таких счастливых, стоящих рядом под ледяной, пронизанной светом насквозь аркой, а сама думала.

В этом есть что-то странное. Слушать брачные клятвы, когда твою руку держат в самом неожиданном и самом сладком на свете плену.

- Прости! – опомнившись, Ричард резко разжал пальцы и убрал руку. Я прижала свою к животу и опустила лицо.

Может, мне и правда рано.

Может, взрослые девушки, опытные, как-то знают, как надо реагировать, когда тебя за руку держит мужчина, которого ты любишь больше, чем всем сердцем и больше, чем всей душой.

Может, мне и правда надо ещё почитать книг. Вот только что-то подсказывает, что и в книгах я не найду правильного ответа.

И почему-то в это момент меня «отпустило». Вот совсем.

Стало так легко-легко и тепло.

Снова вернулось ощущение реальности происходящего. Эта музыка, и запах роз, и все эти люди вокруг, и счастливые глаза сестры, и взволнованные – брата…

И чёрный рукав, к которому я теперь уже совершенно беззастенчиво, не стесняясь прислонялась локтем.

А когда я украдкой глянула на Ричарда, увидела на его лице улыбку, с которой он смотрел на церемонию. Он слишком редко улыбался, но таким я любила его ещё больше.

- Объявляю вас мужем и женой!

Новоиспечённая черта Эрвингейров под шум поздравлений, с волосами, усыпанными лепестками роз медленно прорвалась через толпу к выходу. За ними потянулись остальные. Зал опустел.

Только мы с Ричардом почему-то остались на своих местах.

Глава 8

Глава 8

Хлопнула дверь за последними ушедшими.

Совсем-совсем затихла музыка – так что стал слышен грохот крови в моих ушах от бешено бьющегося сердца.

Мы остались совсем одни.

Ричард вдруг резко повернулся ко мне всем корпусом и выпалил горячо:

- Лягушонок, скажи. Я тебя чем-то обидел?

Я потупилась и покачала головой, зажимая ладони меж колен совершенно не грациозным жестом.

Он помедлил. Потом продолжил осторожно и уже не так эмоционально:

- Обидел кто-то другой в Замке ледяной розы? Тебе… что-то сказали не то?

Я опустила лицо еще ниже и снова покачала головой.

- Да что тогда? – переспросил он с раздражением, повысив голос. Никогда не видела всегда невозмутимого и спокойного, как скала, Ричарда таким. – Что ещё за побеги и глупые записки?!

И вот это вот – то, что ему не всё равно… меня почему-то это поразило до глубины души. Захотелось улыбаться. Я закусила щёку, чтоб не сделать этого – а то бедный Ричард совсем расстроится.

- Была причина. Я не могу сказать.

Он вскочил и отошёл на два шага от меня. Отвернулся, сцепил руки за спиной.

- Жаль, что не можешь. Я думал, я тебе друг.

Ой, нет.

Нет-нет-нет.

Ты мне совсем, совсем не друг!

Ты намного больше. Я даже не могу сформулировать, таких слов не бывает, чтоб назвать, кто ты для меня. А ты ждёшь, что я стану протестовать, убеждать тебя, что конечно же друг – и сердишься, даже со спины вижу, как сердишься, что не делаю этого.

Прости. Надеюсь, когда-нибудь мы это вспомним и посмеемся, какие были глупые. Но пока – я могу только молчать.

Потому что знаешь, есть такие разговоры – когда нельзя остановиться на полпути. Когда стоит сказать первое слово, и они польются неудержимо, как горный водопад. А я пока не готова к такому испытанию.

Поэтому – молчу.

И просто любуюсь на твою спину.

Я же даже по ней соскучилась до смерти.

А ты порывисто оборачиваешься ко мне снова. Но эта сторона ещё лучше, на неё налюбоваться не успела ещё как следует, так что пусть.

- Я уезжаю завтра.

Вскакиваю тоже. Это не об отъезде с праздника, подсказывает сердце. О таких отъездах не говорят с таким лицом.

- Надолго?!

- Не знаю. На год. Может, два.

- Куда?!

- Я давно просил Его величество о назначении. Засиделся дома. Вчера был подписан приказ. У Королевства Ледяных Островов теперь новый придворный картограф. Южные границы и мелкий архипелаг на востоке слишком плохо исследованы. Портальная магия там бесполезна – помехи, так что придётся по старинке, ногами. По слухам, помехи эти из-за обширных залежей редких полезных ископаемых, тоже надо бы проверить. Так что… не переживай, я оставил необходимые распоряжения. Мороженое тебе будут присылать по-прежнему.

К-какое ещё мороженое…

За его скупыми словами очень трудно разобрать и вникнуть, что вообще такое происходит, почему снова рушится мой мир – я осмыслю это потом, но пока понимаю только главное.

Он уедет на край света. И я не увижу его долго-долго.

Как глупо. Совсем недавно я убегала и пряталась, и об этом просто мечтала, - вот же дура! – а теперь одна такая мысль разрывает на части.

Я не знаю, что ответить, не знаю, как объяснить – как сильно я буду переживать его отъезд. Как смертельно скучать. Как ждать обратно.

Как выразить весь ураган чувств, который подхватывает меня и кружит, кружит всё быстрее, выбивает почву из-под ног.

Три быстрых, невесомых шага.