Режиссер твоего завтра (СИ) - Орлан Нари

— Получилось у тебя избавиться от воспоминаний с помощью ремонта и новой мебели?

Мой вопрос явно застал Мартина врасплох. Конечно, он хорошо позаботился о том, чтобы меня не вспоминать. Наверняка сжег все картины со мной.

— Моя девушка — дизайнер интерьера. Это была ее идея переделать мою квартиру. Мы буквально на днях закончили. Нравится?

Так неловко я себя сто лет не чувствовала. Жар прилил к щекам, и я опустила голову. Вот черт. С чего я решила, что Мартин тяжело переживал наше расставание? Тогда казалось, будто он готов похитить меня и заточить в подвале, лишь бы я не могла уйти. Я с содроганием вспомнила угрозы, которыми он одарил меня на прощание.

Конечно, это был просто юношеский максимализм. Мне тогда тоже казалось, что земля разверзается под ногами, а мир превращается в ад. Теперь все осталось в прошлом, а Мартин наверняка вспоминает о том времени с легким сердцем.

— Очень красиво, — ответила я, оглядывая навесной потолок, декорированный плавными изгибами линий лампочек. На белых стенах раскрывались абстрактные рисунки, сделанные черной кистью. Я даже не сомневалась, что этой кистью водил по стенам Мартин.

Картин на стенах больше не было. Мне показалось это странным. Неужели он бросил рисовать?

Действительно, стол не был завален эскизами. В стакане не стояли десятки острозаточенных карандашей. Грусть серым туманом прокралась в мою душу. Неужели Мартин вместе со мной оставил в прошлом свой талант?

Но в один момент молчания, повисшего между нами, я поняла, насколько мелочны мои переживания. Сегодня из-за какой-то ошибки в моем прошлом погибли люди. Пусть я до одури сильно желала наплевать на свои догадки и посчитать случившееся очередным помутнением рассудка, но! Я больше не прощу себе ни одной попытки забыть случившееся.

С ужасом я осознала, что зря сбежала позавчера из машины Мартина. Тогда я испугалась, помню. Но бежать больше нельзя.

Глава 7.

— Нам нужно поговорить о произошедшем, — начала я. — Но не здесь.

На вялых ногах я вышла из комнаты и свернула к кухне, надеясь, что на ней миражи воспоминаний не всплывут перед глазами.

Кухонные шкафчики нежно-кофейного цвета заменили белые полки. Как всегда, здесь была идеальная чистота. Мартин никогда не оставлял после готовки ни единой капли на столе или случайно упавшего стебелька петрушки на полу.

Я любила наблюдать, как он готовит — с аристократической грацией и излишней аккуратностью. Возможно, поэтому его блюда были безумно вкусными и настолько красивыми на вид, что их становилось жалко портить вилкой или ложкой.

Готовит ли он сейчас? Кухня выглядела настолько чистой, будто ею вообще не пользуются.

Я перевела взгляд к столику у стены. Над ним под часами висел альбомный лист с бросающейся в глаза надписью: «Одна выкуренная здесь сигарета — сто рублей!» На столике стояла прозрачная баночка, на дне которой лежало уже около десятка купюр.

Мартин прошел мимо меня, бросил в банку стольник и открыл окно. За полотном штор достал с подоконника пепельницу и поставил ее на стол.

— Твоя девушка не в восторге от того, что ты куришь? — спросила я, присаживаясь на стул.

Лицо Мартина озарила на миг вспыхнувшая зажигалка. Он с наслаждением затянулся сигаретой и выпустил струю дыма к окну. Вспомнилось, как когда-то Мартин сказал, что в жизни не будет загаживать дымом сигарет свои легкие.

— Таким образом мы разрешили ссору. Она не возмущается из-за курения и по утрам с довольным лицом опустошает банку.

Я покосилась на тысячу рублей. Выходит, столько собралось за полдня?

Выходит, они живут вместе. Странно осознавать, что Мартин больше меня не любит. Я так привыкла к его любви. Его чувства были настолько сильны, что их хватало на двоих.

Я его не любила, хотя говорила противоположное. Боялась потерять бережное, ласковое обращение к себе, поэтому лгала, сколько могла.

Отлично, прежде я бежала в реальность от болезненных воспоминаний. Теперь я бегу в воспоминания от реальности.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Как ты оказался в парке аттракционов? — наконец-то заговорила я на крайне важную тему.

Мартин отвернул лицо от окна и стряхнул пепел в пепельницу. Аромат его сигареты не казался мне противным. Наверняка он курил что-то дорогое.

— С друзьями пошел отдохнуть. А потом так же, как и в прошлый раз, увидел, что должно случиться в ближайшую минуту, и побежал искать тебя, чтобы спасти.

— Тогда почему ты, вместо того чтобы искать и спасать меня, не подошел, например, к администрации парка и не сказал, что аттракцион неисправен и могут погибнуть люди?

— Хорошо, допустим… — Мартин подпер рукой подбородок и уставился на меня своими черными глазами. От его пронзительного взгляда я почувствовала покалывание в груди. — Подхожу я к администрации, сообщаю о поломке — и мне не верят, говоря: «Аттракцион новый, с чего бы ему ломаться». И, пока я пытаюсь уговорить администрацию, уже не успеваю спасти тебя. — Мартин откинулся на спинку стула и вновь затянулся сигаретой, после чего добавил: — Конечно, потом мне уже верят, когда аттракцион падает… И тут у них назревает вопрос: а я откуда знал, что он сломается? Или я сам его сломал, или видел, как это делал кто-то другой — но ни то, ни это не правда. А истинная правда в том, что мне все привиделось минутой ранее. И какой итог?

— Я погибла, а на тебя могут свалить поломку аттракциона, а потом посадить. — Вздохнув, я опустила голову. — Не представляю, что делать дальше.

— Должен ведь быть в этом какой-то смысл.

Вспомнился приснившийся сон и загадочные слова Маргариты Николаевны. Я подавила в себе смущение показаться спятившей. Кому, как не Мартину, я могу об этом рассказать и с кем поделиться выводами?

Глядя на свои руки, которым не могла найти места, я рассказала Мартину обо всем странном, что происходило со мной последние дни. А после озвучила мысли по этому поводу.

— Складывается такое впечатление, будто она хочет свести нас — тебя и меня. Ты сам знаешь, что она при жизни была немного не от мира сего и занималась странными вещами. А когда я тебя бро… когда мы расстались, она едва не взорвалась от негодования и злости.

Разминая пальцы на руках, я ждала ответных слов. Но их не последовало. Я подняла взгляд к лицу Мартина. На нем мешалось удивление с напряженной скромной улыбкой — он явно изо всех сил старался скрыть приступ смеха.

— Как я понял, она умерла. Хочешь сказать, Маргарита с того света продолжает негодовать? — с ухмылкой спросил он. Досада захлестнула меня удушливой волной.

— Не смешно! С таким успехом я тоже отойду в мир иной…

— Ладно, ладно, прости… — Мартин сделал серьезное лицо. — Допустим: все так, как ты говоришь. Тогда, выходит, что если мы сейчас пойдем в ЗАГС, то все закончится? — спросил он, не удержавшись от улыбки. Мне безумно хотелось его чем-то стукнуть, но на самом деле Мартин в шутку сказал то, что всерьез не решалась сказать я. Так в чем он виноват?

— Маргарита Николаевна не учла того, что у тебя есть девушка.

— А у тебя разве никого нет?

Тон голоса, с которым был задан вопрос, мне не понравился. В нем слышалось превосходство Мартина надо мной. Он будто говорил: «Смотри, ты растоптала синицу, кинувшись догонять журавля. Смотри, как я выбрался из ямы, в которую ты меня бросила. Смотри, теперь ты осталась у разбитого корыта».

— Конечно, есть. Но сейчас он уехал на неделю к родителям.

— И ты в свободное время гуляешь с другим? Забавно.

Не хватало еще того, чтобы Мартин упрекал меня в несуществующей измене. Надо было уйти от ответа, а не лгать, но я в данный момент чувствовала себя так, словно сидела на раскаленных углях — и поэтому не могла сосредоточиться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не об этом мы должны говорить, — заявила я, отчего Мартин вскинул брови.

— Это была твоя идея приплести сюда покойную Маргариту и наше прошлое.

— Но…

— Думай рационально. Я скорее поверю в то, что тебе суждено умереть, а Маргарита это видит и посылает меня тебе на помощь, ведь больше никого из твоих знакомых хорошо не знает.