Кэролин Грин - Настоящая любовь (Сборник)

Кейт рассмеялась в ответ, ей приятно было узнать, что подруга за нее заступалась.

— В Чикаго ты многого добился. — За эти годы она часто встречала его имя в газетах, и в том числе прочитала о его свадьбе с известной богачкой Тиффани Бьюканан.

— В профессиональном плане, да. Но в личной жизни я кучу дров наломал.

— Мы все совершаем ошибки, — ответила Кейт, заметив горечь в его голосе. — Главное — это учиться на них.

— О, да, я многому научился. Я понял, что мое желание создать такую же крепкую семью, как у моих родителей, всего лишь глупая мечта. Я потерпел поражение в самом главном — в семейной жизни. — Марш снова вздохнул. — А у тебя есть мечта, Кейт?

У девушки комок подступил к горлу. У нее в голове не укладывалось, что их с Маршем желания совпадают.

— Да, есть, — ответила Кейт.

Интересно, что бы он подумал, если бы узнал, что все ее мечты связаны с ним с тех пор, как она впервые его увидела?

— Какая же у тебя мечта, Кейт? — спросил Марш, поднимаясь с кресла.

Кейт с замиранием сердца смотрела, как он шагает к ней. Его взгляд был направлен прямо на нее, и она могла бы поклясться, что Марш ее видит. Во рту у нее пересохло, а по коже побежали мурашки.

— Моя мечта очень похожа на твою, — выдавила она, стараясь сохранять спокойный тон несмотря на бешено колотящееся сердце.

— После того, как ты помогла сблизиться нам с Сабриной, я бы сказал, что у тебя есть все для осуществления твоей мечты, — заметил Марш.

Кейт рада была, что он не видит выражения ее лица и желания, которое наверняка светится в ее взгляде. Она всем сердцем хотела навсегда остаться с Маршем и Сабриной. Но это всего лишь мечты…

— Иногда мечты не сбываются… — хрипло сказала она.

— Я знаю, о чем ты говоришь. Я почти разучился мечтать. — Марш сделал еще один шаг, и, хотя искушение попятиться было очень сильным, Кейт не сдвинулась с места. — Хочешь узнать, о чем я мечтаю в последнее время?

Марш поднес руку к лицу Кейт, и ее сердце замерло. Он нежно погладил ее щеку и подбородок, а когда его большой палец прижался к ее губам, девушка почувствовала, что ноги ее больше не держат.

— Об этом, — произнес Марш хриплым шепотом.

Одним резким движением он обнял ее за шею и поцеловал в губы.

На этот раз поцелуй был восхитительно сладким и нежным. Марш раздразнивал ее и дарил наслаждение, доводил до безумия и пробуждал такие желания, о которых она даже не подозревала.

Ее руки сами собой потянулись к его волосам. Она никак не могла насытиться, отвечая на его поцелуй с головокружительной страстью.

Неожиданно Марш потерял равновесие, и они вместе упали на кровать. Но на этом не остановились. Марш перевалился через край и рухнул на пол, а Кейт грохнулась сверху.

Девушка торопливо скатилась с него, заметив на его лице гримасу боли.

— Марш? Ты не ушибся? — с тревогой спросила она.

— Голова болит. Прямо на куски раскалывается.

— Посиди тихо, я принесу холодный компресс и пару таблеток. — Кейт бросилась в ванную.

Когда она вернулась, Марш сидел на краю кровати, бледный, как полотно.

— Я скажу Спенсеру, чтобы он отвез тебя в больницу. А я останусь с Сабриной.

— Нет, это ни к чему.

— Марш, тебе действительно нужно…

— Все нормально. Если головная боль к утру не пройдет, ты сама отвезешь меня в город к доктору Франклину.

— Ты уверен?

— Конечно. Слушай, Кейт, на этот раз я не собираюсь ни за что извиняться.

— И не надо. И, пожалуйста, не стоит делать далеко идущих выводов, — продолжила она, стараясь сохранить бесстрастный тон. — Пациенты часто влюбляются в своих врачей или в медсестер, которые за ними ухаживают. В этом нет ничего необычного. А теперь, мне кажется, ты должен попытаться уснуть.

— Кейт, я…

— Спи.

— Но мы не закончили, — заявил Марш усталым голосом. — Вовсе нет…

Двенадцатая глава

Марш лежал на кровати, мечтая лишь о том, чтобы жестокая боль, пульсирующая в его голове, наконец прошла. У него никогда не было таких сильных болей, и можно было только надеяться, что она предвещает исцеление от слепоты.

Стараясь отвлечься, Марш начал думать о Кейт, восстанавливая в памяти ее облик.

Он помнил их первую встречу до мельчайших подробностей. Высокая и очень худенькая, с темно-каштановыми волосами до плеч, она стояла на веранде в коротеньких шортах и футболке с треугольным вырезом.

Марш возвращался с верховой прогулки, и топот копыт по твердой земле привлек ее внимание. Когда она повернулась к нему, у Марша перехватило дыхание и защемило сердце.

В те времена ему казалось, что ее легко можно принять за манекенщицу или восходящую кинозвезду. Но очаровала его вовсе не ее фигура, а удивительные зеленые глаза. Он различал глубокую печаль в ее взгляде и тоску, которую она отчаянно пыталась скрывать.

Когда Пайпер выскочила из дома и поприветствовала его восторженным воплем, Марш соскочил со своего жеребца Аполлона и бросился навстречу ее радостным объятиям.

— Это моя подружка Кэт, — сказала Пайпер. — Она недавно приехала в город, и теперь учится со мной в одном классе.

Марш смотрел, как Кэт, не сознающая своей привлекательности, спускается по лестнице. Она пыталась притвориться равнодушной и даже скучающей, но он видел розовый румянец на ее щеках и восхищенный блеск ее глаз.

Но сильнее всего его ошеломила собственная реакция на эту девочку, стоящую на пороге женственности, ровесницу его сестры.

Целью его возвращения домой была подготовка к выпускным экзаменам, но в последующие дни Марш совершенно забросил учебники и конспекты ради прогулок верхом и купания с девушками. Он прекрасно понимал, что совершает глупость. Но в Кэт было что-то особенное, не поддающееся определению, влекущее, словно магнит — что-то, чего он никогда не смог бы забыть.

Сейчас он понимал, что его злоба по отношению к Кэт в ту роковую ночь, была ничем не оправдана. Просто ему требовалась причина, чтобы оттолкнуть ее, разрушить зарождающееся чувство, связавшее его с девочкой-подростком, подружкой сестры. Но с тех пор его постоянно преследовал ее полный боли взгляд.

Марш провел эту ночь, как в тумане, все время думая о Кэт. А когда проснулся, его голова все еще болела, и он чувствовал себя так, словно не смыкал глаз ни на мгновение.

Но он немедленно забыл об усталости, обнаружив, что тьма наконец-то начала рассеиваться. Он видел свет! Там, где еще вчера царила полная и абсолютная чернота, теперь появились контуры и тени.

Задыхаясь, с колотящимся сердцем, Марш заплакал от счастья и облегчения. Отныне он будет по-новому ценить и свое зрение, и свою дочь, и всю свою жизнь.