Бывшие. Возвращение в любовь - Анна Эдельвейс

— Я позабочусь о тебе. Вытирай слёзы, Оля.

Боже, за такие слова душу можно было бы продать. За пять лет я не слышала ни слова поддержки ни от кого. У меня не было не то что мужчины, у меня не было ни одного знакомого, кто помог бы хотя бы разгрузить ящики с товаром в магазине. Желающие были, да только я к себе никого не подпускала.

Неожиданно ко мне прибыл принц на белом коне в образе бывшего и не спрашивая взялся решать мои проблемы. Только решать по своему, макая меня, как глупую кошку в мои же проблемы. Тактика Ольшанского. Никто не меняется, даже принцы:

— Скажи, Ольга, к чему была эта драма с переездом в комфортную, оборудованную палату, с отдельной, лично для тебя сиделкой? Говорят, ты скандалила?

— Я бы пролежала в общей палате, не хотела принимать помощь, которая тебя обяжет, Роман.

— Уже приняла, или не так?

У меня в глазах потемнело. Вот тебе и обманчивая нежность, что чуть не подкосила меня пять минут назад. Ольшанский вернулся на свои рельсы холодной рассудительности. Я услышала упрёк в его словах. Он ведь намекает, что Миша у него? В принципе — прав!

Стопроцентно прав! Сколько раз я прокручивала в мозгах встречу с Романом, когда познакомлю его со взрослым сыном. То представляла встречу на улице, где Мишке лет восемнадцать. То случайно в ресторане, где мы завтракаем с сыном, а может быть снова в самолёте, где мы как раз и познакомились с Романом далёкие восемь лет назад.

Тогда мне снесло голову от мужчины, похожего на древнегреческого бога своей статью и ростом.

Не время сейчас, совсем не время знать Ольшанскому, что Мишка его сын. Не так, не в этой ситуации, не сейчас говорить об этом. Да что же такое происходило-то — я в беспомощном положении, мне не встать и не выйти из палаты, чтоб избежать этого разговора.

Противное чувство беспомощности раздражало, (женщины меня поймут) — лежала перед холёным красавчиком мятая, неприбранная, неумытая.

Роман подвинул стул к моей кровати:

— Врач сообщил, ты, Ольга, в относительном порядке, кости целы, но болевой момент тебе не скоро даст двигаться.

Пока слушала его, натягивала на себя простыню, пряча больничную рубашку с огроменным вырезом на груди.

Так, надо было включать мозги и решать проблему. Я уже в ситуации, когда прятаться за кулисы гордости глупо:

— Роман, пожалуйста, помоги мне. Мой ребёнок у тебя. Не обижай его, пожалуйста.

И вот тут мой бывший неожиданно прижал меня самым страшным вопросом:

— Где отец твоего сына, Ольга?

Глава 9

И вот тут мой бывший неожиданно прижал меня самым страшным вопросом:

— Где отец твоего сына, Ольга?

Я отвернулась, закусила щеку изнутри, промолчала. Как же у меня сердце кричало: “да ты его отец, идиот наивный”, но я промолчала. Хотелось орать: “ Да вот же он. Стоит рядом и вталкивает в меня азбучное презрение: “баба-одиночка, родившая без брака — ноль цена такой бабе”.

Зато Ольшанский не думал включать таймер на паузу. Просто вбивал гвозди в мою реальность:

— Кольца у тебя на пальце нет. Ясно, отца у мальчика тоже нет. Наверняка, от урода залетела.

— Есть у моего мальчика отец, и он хороший человек. — правда всеми путями пыталась спрятаться, чтоб от обиды не вырваться наружу.

— Почему тогда ты привела ребёнка ко мне, раз тот, другой, хороший?

— Потому, что он не знает ничего про Мишу.

— Как это не знает? — удивление заставило брови Романа сползти к переносице.

— Я не сказала.

— Что?! Как ты посмела калечить мужику и сыну жизнь! Один живёт и не знает, что его кровь слоняется по чужим углам, а пацан растёт без отца!

Он на самом деле разозлился:

— В этом ты вся, Ольга. С виду этакая хрупкая фиалка, а в жизни настоящая феминистка! Меня бросила, на развод подала. Скажи, Ольга, какая шлея тебе под хвост попала, что ты решила на развод подать.

У меня буря бешенства вулканом поднималась на поверхность. Что?! То есть он меня ещё и обвиняет, что я с ним развелась? Тут же прикусила себе язык. Мой ребёнок в его доме, — ну как же так, как же всё это неправильно.

Собралась, отставила эмоции. Не собиралась я развозить скандал до вселенских масштабов.

Мне надо было выползать из проблемы, придавив свою гордость бетонной плитой:

— Роман, пожалуйста, помоги мне с Мишей. Я выйду через пару дней и заберу ребёнка.

— Да? И что будешь делать? Лежать дома?

— Буду жить как и жила, больше тебе не буду мешать.

— Где ты работаешь?

— В магазине.

Он повернулся ко мне с таким удивлением:

— В каком магазине?

— Продуктовом. Только уже не работаю. Меня уволили из за травмы.

— Не понял. Ты с идеальным знанием трёх языков работаешь в магазине?

— У меня маленький ребёнок, мне не из чего было выбирать.

Где пригодилась, там и работаю. Или ты думаешь, Роман, работодатели из международных компаний встали в очередь и кричали:” Эй, мать-одиночка с маленьким ребёнком плюс постоянные больничные и невозможность ездить в командировки сопровождающим переводчиком, иди к нам!”

Я отвернулась. Внутри меня бушевало негодование: — почему я должна доказывать своё право работать где работаю.

— Что тебе стоило сказать мне одно слово, я бы сразу нашёл тебе должность, Ольга?

— Что мешало? Твои слова, Роман, о том, что я приползу к тебе за помощью. Пойми, Ольшанский, я не собиралась и не собираюсь спасать мир. Мне просто надо было накормить сына.

И ты не поверишь, я счастлива. Я это счастье растить ребёнка и не просить ни у кого помощи зубами выгрызла.

— Вот он твой характер, непокорный, глупый. Ты проявила гордость выплеснув наш брак, уволившись с работы, а там, между прочим, всё было бы по закону. Зарплата, декретные. Тот же больничный.

— Насколько я помню, твой адвокат велел мне уволиться.

— Что? — голос Романа перешёл на фальцет: — Серьёзно? Что он сказал тебе?

— Роман, спасибо тебе за заботу, я сейчас уже и не помню, что говорил твой адвокат.

Пожалуйста, давай потом.

О Господи, мы уже пять лет как развелись, а он всё играет роль хозяина жизни, причём, моей в частности.

— Хорошо. Да, а кстати, Ольга. Как ты оказалась на остановке? Я же оставлял тебе машину. Сломалась? В ремонте? Скажи где она, мои ребята заберут, починят.

— Машину я продала.

— Почему? Не понравилась модель?

— Потому, что у меня появился ребёнок, его надо было кормить, одевать, покупать