Натали Иствуд - Девушка из высшего общества

– Дорогая, ты не нальешь мне еще чашечку кофе?

Кэтрин налила отцу кофе и вернулась на свое место – усталая и разбитая. Можно подумать, что она пожилая вдова и сегодня у нее годовщина смерти безвременно умершего мужа! – усмехнулась она про себя.

Через час после завтрака прибыла женщина, которая занималась организацией церемонии, и они с Кэтрин в очередной раз проверили то, что уже было трижды проверено. Потом приехал парикмахер и сотворил ей невообразимую прическу. Как только он уехал, она вытащила шпильки, расчесала волосы и уложила их кольцом на затылке. В три часа надела бабушкино подвенечное платье из ручных кружев и прикрепила к волосам веночек. Потом застегнула на шее фамильное колье. Ну вот, кажется, все готово…

– Моя девочка… – шепнул Генри, увидев ее во всем великолепии. – Дочка, до чего же ты у меня хороша!..

Из сада донеслись звуки гонга, возвещавшие начало церемонии. Под руку с отцом Кэтрин спустилась в сад. Артур сиял белозубой улыбкой. Священник начал службу, и Кэтрин незаметно оттянула жемчужное колье. Почему ей так трудно дышать?

Со стороны соседнего сада раздался гул газонокосилки. Гости начали поворачивать головы, Артур чуть заметно нахмурился. А гул все нарастал. Священник обратился к Кэтрин, и только тогда она поняла, что это не газонокосилка. Не смея обернуться, она стояла ни жива ни мертва, и ее вздох заглушил рев мотоцикла.

– Привет, Кэти! – раздался насмешливый голос Рика. – Ничего, что я без приглашения?

Кэтрин обернулась. Рик сидел на своем «харлее» в неизменной черной куртке и потертых джинсах, белокурые волосы треплет ветер, в желтых рысьих глазах – вызов… У нее перехватило дыхание.

– Давай, Кэти, садись ко мне, – он кивнул на заднее сиденье, – и поехали отсюда к чертовой матери!

– Убирайся! – Кэтрин прижала ладони к ушам. – Слушать тебя не желаю!

Но Рик и бровью не повел. И тогда Кэтрин отошла от алтаря и приблизилась к мотоциклу. Краем глаза она видела, что отец, перешагнув через гирлянду, спешит к ней – защитить и не дать ей совершить глупость. Видела потрясенное лицо Артура и недоуменные взгляды гостей. Она подняла руку к шее, чтобы облегчить дыхание, потянула нитку, и жемчужины градом брызнули на дорожку.

– Детка, садись ко мне и поехали! – повторил Рик, лаская ее своими дерзкими глазами. – Ну же, ты ведь и сама этого хочешь! – И он протянул ей руку.

Кэтрин каждой клеточкой ощущала его притяжение, и жажда свободы полыхнула в ней ярким пламенем. И она сделала последний, самый важный шаг.

– Кэтрин! – раздался за спиной гневный окрик отца. – Остановись!

Но она уже взяла протянутую руку, свободной рукой подняла кружевной подол и, обнажив длинные стройные ноги, уселась верхом на черное кожаное сиденье «харлея».

– Молодец, детка! – улыбнулся Рик. – А теперь держись за меня покрепче!

Кэтрин обвила его за талию и прижалась грудью к нагретой солнцем куртке. «Харлей» взревел с повой силой, и его вибрации передались Кэтрин, переполняя ее ощущением полноты жизни. Наконец-то она свободна!

Мир несся перед глазами Кэтрин словно взбесившаяся карусель. Ветер рвал ей волосы, платье задралось, колени терла грубая ткань его джинсов, но Кэтрин ничего не замечала. С тех пор как она вцепилась в Рика, она молила об одном: лишь бы эта дикая езда никогда не кончалась. Ей казалось, что время остановилось и, пока мотоцикл мчится, нет ни вчера, ни сегодня, ни завтра…

Мотоцикл с ревом несся по тихому престижному пригороду, а вырулив на шоссе, и вовсе полетел наперегонки с ветром. Горячий воздух перехватывал дыхание, автомобильные клаксоны гудели вслед беглой невесте в кружевном платье, нелепо восседавшей на заднем сиденье «харлея». Кэтрин хотелось ехать вечно. Улететь сквозь время в другое измерение – в мир, где у нее нет имени и где поступки не влекут за собой последствий.

Когда Рик съехал с автострады и сбросил скорость, Кэтрин прижалась щекой к его плечу и закрыла глаза. Пожалуйста, не останавливайся! – молча молила она. Только не останавливайся!

Но мотоцикл остановился. Рик выключил двигатель, и гул смолк. Повернувшись, он притянул ее к себе.

– Кэти, – шепнул он. – Пора подкрепиться. Муж проголодался.

Муж?! Она чуть не поперхнулась. Он что, теперь ее муж? Господи, что она наделала! Что же теперь будет?!

Рик отпустил ее, слез с мотоцикла и протянул ей руку. Кэтрин ухватилась за нее, словно утопающий: за спасательный круг.

– Кэти, вперед, к новой жизни!

Она огляделась: бензоколонка, а рядом дешевая закусочная. Она опустила глаза и, заметив дырку на коленке, одернула подол и неловко слезла.

– Извини, Кэти, это тебе не Ритц, но жить будем! – хмыкнул он и, взяв ее под руку, повел в кафе.

В окне Кэтрин увидела свое отражение – испуганные глаза, измятое свадебное платье, растрепанные волосы, раскрасневшееся от ветра лицо… Охваченная паникой, она схватила Рика за руку.

– Рик, я не могу…

– Поздно, детка! – ухмыльнулся Рик и подтолкнул ее в пропахшую гамбургерами и чипсами придорожную закусочную.

Посетители дружно перестали работать челюстями и уставились на Кэтрин Эшби. Во всяком случае, ей так показалось. Она стояла и мечтала об одном: провалиться сквозь пол. Что она натворила! Сбежала со свадьбы с байкером. Как она могла так унизить Артура!.. Он ее никогда не простит. А отец… Даже подумать страшно!

– Да ты никак плакать собралась? – спросил Рик, бросив на нее изучающий взгляд.

Кэтрин помотала головой. Плохо же он ее знает: она никогда не плачет, хотя сейчас ей этого очень хочется.

– Ты потрясно выглядишь! – шепнул он, оглядывая ее с нескрываемым восхищением. – Раскованно и сексуально!

Кэтрин ощутила нервную дрожь: подобные комплименты она слышала впервые. Ну что ж, раз он так ее видит, она станет такой. Кэтрин подняла голову и, встретив взгляд его глаз, подумала, что вряд ли когда-нибудь насытится этим зрелищем. Рик ухмыльнулся и, кивнув на доску с меню, спросил:

– Чего желаете?

Кэтрин вспомнила, где находится, и внутренне содрогнулась. Решить быть раскованной и сексуальной – одно дело, но стать другим человеком… Она по-прежнему Кэтрин Эшби, и шоу, в которое она угодила, ей не по вкусу.

Рик заказал и принес еду. Чувствуя себя полной идиоткой, Кэтрин в подвенечном уборе проследовала за ним к столику у окна. Аппетит совершенно пропал, и, куснув пару раз, она оставила всякие попытки делать вид, что ест. А Рик уплел свой гамбургер и потянулся за ее.

Она смотрела, как его крепкие белые зубы впиваются в гамбургер, и пробовала уговорить себя, что все-таки это лучше, чем умирать медленной смертью пожилой девы в двадцать шесть лет!