Линда Андерсен - Одинокое сердце

Миллисент вновь окинула его взглядом. Так, ей все понятно: он женат, счастлив, любим, да и девочка так похожа на него, просто копия. Странно только, почему у них с дочерью разные фамилии. А может быть, он… разведен?

Нет, вряд ли. Вид у него человека во всех отношениях счастливого. Открытое лицо, спокойная доброжелательная улыбка и плюс ко всему прекрасный костюм, дорогие туфли, такие стоят под тысячу долларов.

– Проходите, располагайтесь. Познакомьтесь с моими соседями, а лучше сказать, с друзьями, – сказала Миллисент, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Господи, это еще что такое, ладони вспотели, просто безобразие.

Вот так сюрприз в конце рабочего дня! События десятилетней давности встали перед глазами, как будто это было вчера. Выпускной вечер, свежий бриз с океана, оркестр, наигрывающий без устали любимые мелодии. Десятки кружащихся в танце пар и высокий незнакомец, испепеляющий ее своим взглядом.

Она сама не ожидала, что воспоминания могут так сильно задеть ее. Сердце сжалось, хотелось убежать из ателье прочь, куда глаза глядят, и дать волю слезам. Миллисент, спокойно! Улыбнись клиенту, подмигни малышке! В конце концов – это работа, надо быть собранной и спокойной.

Анна-Тереза и Реджинальд вслушивались в разговор, на их лицах читалась смесь любопытства и желания вставить пару-тройку слов. Они ласково улыбались Аннабель, разглядывали фигуру Бенджамина, его костюм, слегка перепачканный детским питанием.

Переглянувшись с Анной-Терезой, Реджинальд с важным видом сказал:

– Мистер Лонгсдейл, у вас замечательный ребенок. Доверьтесь таланту Миллисент, она все сделает в лучшем виде!

– Девочка просто чудо! – поддержала соседа Анна-Тереза. – Сколько ей?

– Полгода, – ответил Бенджамин. – Миллисент, а как поживает твоя сестричка? Ее карьера тоже удалась?

– Маргарет работает в журнале мод, заведует фото-отделом.

– Замужем?

– А что, это так необходимо знать? Нет, Маргарет не замужем, в наше время это не самое главное для женщины, делающей карьеру. Или у вас другое мнение? У нас с сестрой все в порядке, не беспокойтесь!

Бенджамин поднял брови.

– Странно, что Маргарет не замужем. Парни так и вились вокруг нее, хорошо помню. А еще припоминаю, что как только мы познакомились, сразу стали на «ты». Верно, или я ошибаюсь?

– Может быть. – Миллисент отвернулась от Бенджамина и принялась колдовать с лампами и проводами.

Он самоуверен и нахален, подумала Миллисент. Что ему надо от нее? Неужели действительно так уж интересны судьбы двух девушек, с которыми когда-то случайно познакомился? Конечно, этот хитрец лицемерит, разыгрывает дружелюбие, играет в корректность, вот и все!

Украдкой Миллисент еще раз кинула взгляд на Бенджамина. Никаких сомнений, лицемерит. Вот сейчас, когда она с ним не разговаривает, у него непроницаемое лицо, быстрый уверенный взгляд усталых умных глаз. В молодости он, если можно судить по их короткому общению, был добрее, искреннее, казался весельчаком. Бесспорно, время меняет людей. Разве она сама не изменилась?

А он, наверное, хороший отец. На дорогом костюме пятна от детской смеси. И девочка замечательная, веселая и здоровая. Предоставленная самой себе, малышка Аннабель с удовольствием ползала по пушистому ковру, время от времени заливаясь смехом.

Миллисент вспомнила высокую, стройную женщину, которая заезжала к ней вчера вечером сделать заказ на художественную фотосъемку. Настоящая светская дама с хорошими манерами, прекрасно одетая. Она говорила о дочери с восторгом и авансом оплатила огромное количество кадров.

Интересно, почему эта дама не пришла вместе с Бенджамином? Может быть, они просто в ссоре? Разведенные женщины редко бывают столь искренними, у них во взгляде нет-нет да и проскальзывает тревога и неуверенность в собственных словах.

– А где же мама вашей очаровательной малышки? – спросила с любопытством Анна-Тереза. – Обычно родители приходят вместе. Кто она по специальности?

– Врач, как и я, – ответил с улыбкой Бенджамин. – Уехала к родственникам по срочному делу, старики внезапно заболели, оставила меня одного с малышкой… Миллисент, а ты совершенно не изменилась со времени выпускного бала. – Он обольстительно сощурил глаза. – Помнишь, как мы танцевали с тобой? Как я хвастался своими спортивными успехами? Я то помню многое…

Не нужно было ему произносить такие слова! Да, в душе Миллисент ни капельки не изменилась, она все так же наивна и глупа, раз не забыла свои мечты о тайном свидании с молодым доктором, взгляд которого поразил ее в самое сердце. Но к чему теперь ворошить остывший пепел! В душе-то она не изменилась, а на самом деле… В уголках губ и глаз еле заметные морщинки. По утрам, стоя у зеркала в ванной комнате, она их прекрасно замечает. Крем для рук прочно занял постоянное место на туалетном столике. Как же, не изменилась! Все мужчины – льстецы, никому нельзя верить.

Сколько мучительных бессонных ночей она провела, представляя себе, как приходит на первое любовное свидание с черноволосым красавцем. В своих безумных фантазиях Миллисент видела себя в его крепких объятиях, целовалась с ним, позволяла ему ласкать себя. А ведь Бенджамин, если присмотреться, и не красив вовсе: у него грубые черты лица, глаза усталые, на сильных пальцах коротко остриженные, даже уродливые ногти.

Миллисент продолжала тайком разглядывать своего старого знакомого, устанавливая в ателье нужный для фотосъемок свет.

Аннабель тем временем начала потихоньку подвывать, плач ребенка делался все громче и громче. Бенджамин присел на корточки, попробовал успокоить племянницу, но у него ничего не получилось. Встав и отступив назад, мистер Лонгсдейл случайно наступил на кончик туфли Анны-Терезы.

– Ох, извините меня! – проговорил он. – Малышка опять требует скунса.

– Какого такого скунса?

– Мертвого! Я хотел сказать – чучело скунса. Это бывшее животное на Аннабель действует успокаивающе. К сожалению, мы оставили его дома.

Анна-Тереза ничего не поняла из путаных объяснений господина Лонгсдейла, но тем не менее сказала первые слова, которые пришли бы на ум в этом случае каждому умному, рассудительному человеку:

– И правильно сделали!

– Итак, – произнесла Миллисент отчужденным голосом человека, занимающегося своим делом, – внимание! Тишина в студии. Пусть малышка освоится, успокоится, и приступим к съемкам. Ваша жена просила сделать множество разнообразных снимков, чтобы было из чего выбирать для семейного альбома.

Надо признаться, руки у Миллисент немного дрожали. Не каждый день выпадает снимать дочь любимого человека. В том, что она продолжает любить Бенджамина Лонгсдейла, не было никакого сомнения. Страшно другое, что все вокруг – и старички, и Бенджамин, и даже кудрявая крошка – видят, в каком мисс Копперфилд растрепанном душевном состоянии. Стыдно! Миллисент хотелось зарыдать, бросить к черту аппарат, хлопнуть дверью мастерской и убежать, куда глаза глядят.