Валери Слэйт - На волнах страсти

К тому же, если проблемы в общении с кобылами можно профессионально обсудить с любым конюхом, тренером или жокеем, то о проблемах на личном фронте не поговоришь даже с хорошо знакомым мужчиной. Кому охота признаваться в своих поражениях и слабостях. Это женщины проще смотрят на такие вещи. А мужчина - он вообще изначально одинок. В отличие от дам, он гораздо скромнее в проявлении своих внутренних страданий и не столь откровенен в выражении душевных потребностей и порывов.

Стало быть, выход только один - излить эту общую для так называемого «сильного пола» проблему на бумаге, в хорошей литературной форме. И кому, как не мужчине, испытавшему эти муки на себе, заполнить эту скорбную, вопиющую и зияющую нишу. Выступить в качестве целителя и пророка мужской любви, трубадура подлинного романтизма и благородства в человеческих отношениях. Воспеть возвышенность и жертвенность мужского чувства.

Но, с другой стороны, возникает сразу же проблема более глубокого изучения освещаемого «материала», особенно типажей противоположного пола. Любовный роман подразумевает наличие не только героя, но и героини. Причем, по возможности, достаточно правдивого и убедительного вида. В этом как раз и состоит главная трудность для него самого, задерживающая до сих пор развитие творческого процесса, переход к развернутому написанию новаторского произведения, в котором уже есть и заголовок, и сюжетная канва.

Впрочем, с названиями как раз проблем не было с самого начала. Они сыпались как из рога изобилия. Уже целая подборка накопилась, к сожалению, в основном пессимистичных, в тон полученного опыта, а из-за этого несколько трафаретных и одиозно звучащих. «Одинокое мужское сердце», «Мужская слеза», «Капкан любви», «Мужчины тоже плачут», «Одинокий жокей», «Насилие над сердцем», «Выбитый из седла любви», «Непреодолимый барьер любви», «Где ты, любовь?», «Почему я один?», «Вечно покинутый», «Снова брошенный», «Потерянные чувства», «Утомленный любовью», «Сумерки любви» и тому подобное. Рефреном ко всему этому он бы сделал слоган «Мужчины тоже любят, когда их любят». Да, надо признаться, что дикого скакуна красивых чувств взнуздать и укротить не так просто. По крайней мере, у него это пока не получилось. В смысле взаимности.

В общем, все его идеи в будущих произведениях будут о том же, вечном как мир, со времен неандертальцев и пещерного секса. О том, как несчастная, неразделенная любовь может легко выбить из седла даже опытного жокея. И наоборот. Поскольку в его романах тоже должен быть оптимистичный конец, как и в женских. Вначале, в первых главах, обильные, но скрытые от окружающих мужские слезы, а потом, в завершении, открытая и счастливая мужская улыбка. Плавный, естественный и логичный переход от мрачной трагедии и душераздирающей драмы к праздничному карнавалу и победным салютам. Пафос победы над всемирным злом, над драконом неразделенной любви, вампиризмом пустого секса и примитивной чувственности, раковой опухолью одиночества. Любовь вечна и всегда побеждает. По крайней мере, должна побеждать, хотя бы в книгах.

В этот момент проблеска зари на мрачном ночном горизонте мыслей, Роберт вдруг услышал, как вокруг него все задвигались. А над самым ухом раздался знакомый, веселый и зычный голос распорядителя скачек:

- Джентльмены и мистеры, просыпайтесь. Прошу на выход!

Да, мрачно подумал Роберт, открывая глаза. Это приглашение относится и к нему. Еще одна забавная традиция британских скачек - к жокеям-любителям принято обращаться «мистер».

3

Анна проснулась непривычно рано. То ли от вчерашнего избытка эмоций и впечатлений, которые вылились в сумбурные и какие-то странные эротические сновидения, заставлявшие ее постанывать от вожделения и метаться по простыням. То ли просто оттого, что забыла с вечера задернуть штору на окне, и яркие лучи светила теперь слепили глаза. Некоторое время она размышляла над тем, чем заняться в первую очередь. Например, попытаться заснуть и досмотреть оригинальный сериал до конца, а для этого, как минимум, перевернуться на другой бок, спрятав уже слегка загоревшую за вчерашний день физиономию от изобилия природного освещения. Лучше бы, конечно, собраться с силами и встать, преодолевая лень и сонливость, прошлепать босыми пятками пару метров, отделяющих от окна, и задернуть на нем штору.

Однако может быть и альтернативное решение. Это уже ее второй день в Хургаде, и терять время понапрасну, проводя его в постели, всего в ста метрах от пляжа было бы просто неразумно и расточительно. Тем более, при столь удачном завершении вчерашнего дня и при столь многообещающем в перспективе его продолжении сегодня. Отсыпаться можно было бы и дома, в заснеженном сейчас Граце, сладко посапывая под пуховым одеялом, улавливая вполуха напрасные и безвредные завывания осипших от холода горных ветров, жалобно поющих свои заунывные мелодии за окном над красными черепичными крышами старинных домов и вдоль узких улиц и переулков.

С утра, за завтраком в ресторане, ей предстоит то, что условно можно назвать продолжением свидания с удачной «пляжной находкой». А до завтрака можно было бы прогуляться по окрестностям и уже не во сне попробовать разобраться с тем, что с ней происходит. Во время прогулки босиком по насыпному песку пляжа и по воде, что должно, по медицинской теории, способствовать оздоровлению организма и повышению биоэнергетического потенциала. Может быть, это как-то поможет разобраться в собственных чувствах и в том хаосе, который в ней поселился со вчерашнего дня. Можно даже поплавать с утра, до завтрака, для улучшения аппетита и прояснения сознания. Что хорошо на пляже, так это то, что не надо беспокоиться о лишних калориях. За день общения с солнцем и морем все сгорит. А если добавить сюда еще и общение с мужчиной…

При этой мысли ее взгляд машинально упал на цветастую мягкую обложку «дамского» романа, небрежно брошенного на пол возле кровати. На обложке полногрудая, раскрасневшаяся девица в «дезабилье» и рыжих кудряшках до плеч неестественно круто изогнулась назад в объятиях «мачо», черноусого, в черной маске, черном плаще, белой рубашке и в черных, туго обтягивающих мясистые ляжки трико. Как говорится, жаркая любовь в пампасах, под сенью кактусов и ржание мустангов. Клокочущий вулкан чувств, захлестнувший благородного и сексуального «ранчеро», неумело скрывающего под маской свое знатное происхождение и толстое портмоне. И пламя страсти, охватившее пылкую, мечтательную и бедную сеньориту, еще не знающую о своем графском титуле и сказочном наследстве на исторической родине в Испании, спрятанном в подвалах родового замка где-то в Кастилии или Гренаде.