Патриция Хорст - Лучший из лучших

Ник посмотрел на нее, не скрывая изумления.

— Уж не пытаетесь ли вы намекнуть, что вы — девственница? Полно, Конфетка, не будьте смешной!

— Не вижу здесь ничего смешного! Наоборот, смешны ваши устаревшие представления, будто женщина только и ждет удобного случая, чтобы оказаться в постели с первым встречным!

— Что, бережете себя для будущего мужа?

— Да, берегу и не стесняюсь этого. У вас есть какие-то возражения? — Лорена сочла излишним упоминать, что сберегла свою девственность только благодаря неловкой случайности, когда Альберто Перуджи в решительный момент не оправдал ни своих, ни ее ожиданий.

— Теоретически, никаких. — Тон Ника был полон иронии. — Но на практике я все же предпочитаю…

— Это меня решительно не касается, — прервала Лорена в высшей степени неприятный ей разговор.

— Что, не интересуетесь?

— Ни в малейшей степени. Сейчас я интересуюсь только горячей ванной и хотя бы шестичасовым сном. Так что, если не возражаете…

— Ну что ж, спальня на втором этаже — устраивайтесь и отдыхайте. Спокойной ночи.

Забрав сумку, Лорена поднялась по винтовой лестнице на второй этаж и попала в спальню. Перегородки, разделяющие столовую, гостиную и кухню на первом этаже, здесь отсутствовали. Эффект был поистине ошеломляющий. Кровать колоссальных размеров стояла так, что можно было любоваться озером, не вставая. Единственная дверь вела в примыкающую к спальне ванную.

Лорена открыла сумку, достала туалетные принадлежности, ночную рубашку и легкий халат. Ник приготовил для нее чистые полотенца, кусок мыла и флакон дорогой ароматической соли для ванны. Она покрутила флакон в руках. Явно не его — не тот он человек, чтобы лежать в надушенной ванне, — значит, одной из тех дам, на которых он намекал.

— Нет уж, спасибо, — пробормотала Лорена и решила принять душ. Это казалось менее интимным, чем ванна. Лучше уж придерживаться более официальной линии поведении, даже когда никто не видит, дабы не усложнять и без того непростую ситуацию.

Лорена улеглась в постель и провела почти полчаса в бесплодных попытках уснуть, ворочаясь с боку на бок. Напряжение долгой дороги, тревога за Грейс и Алана и, конечно, волнующие мысли о Нике Тэрренсе прогнали такой необходимый ей сон.

Она включила свет и выдвинула ящик прикроватной тумбочки — может, ей удастся найти что-нибудь почитать. Научно-фантастический роман ее не заинтересовал. Тогда Лорена заглянула глубже и заметила небольшую стопку машинописных страниц. Она вспомнила, что Эллен говорила, будто Ник пишет книгу. Это, наверное, часть рукописи… Не в силах совладать с любопытством, она вытащила листы и погрузилась в чтение. Жутковатый мир маньяков, убийц и дегенератов мгновенно захватил ее, и она забыла обо всем на свете.

Неожиданно на лестнице раздались шаги, и Лорена испугалась — что, если Ник застанет ее с рукописью?.. Вряд ли он предполагал, когда уступал ей свою постель, что она будет рыться в его вещах. Лорена поспешно бросила листки обратно, но ящик не закрывался, что-то заклинило. В панике она дернула за край торчащий из ящика научно-фантастический роман, молясь про себя, чтобы тот не порвался.

Он не порвался… Он вылетел наружу, потянув за собой упаковку, содержимое которой высыпалось ей на колени. Лорена прижала руку ко рту и в ужасе уставилась на маленькие блестящие пакетики, страстно желая, чтобы они исчезли, прихватив и ее с собой.

— О, боги… — прошептала она.

— Нет, моя дорогая, это вовсе не боги, это всего лишь презервативы. — Ник Тэрренс стоял на пороге и иронично взирал на нее. — Они используются в целях контрацепции… для предотвращения появления детишек, если вы не знаете значения этого слова. Если интересуетесь, я могу объяснить, как с ними надо обращаться. Мужчины надевают их на…

— Я знаю, что это такое и как этим пользуются, — пискнула Лорена, чуть не плача от стыда и смущения. — Девственность не является синонимом невежественного идиотизма!

— Боюсь, в вашем случае это именно так. — Ник подошел к кровати. — Признайтесь, Конфетка, что вы собирались с этим делать? Неужели хотели дождаться, пока я усну, и потихоньку примерить один на меня?

— Конечно нет! — Лорена готова была провалиться сквозь землю, лишь бы ускользнуть от его насмешливого взгляда.

— Тогда чем же вы занимались? — Насмешка исчезла, тон стал угрожающим. Она смотрела в холодные, немигающие глаза Ника, не в состоянии оторваться и впервые понимая, что испытывает преступник на допросе.

— Я… я не могла уснуть, — призналась Лорена. — И решила найти, чтобы почитать.

Он подошел к приоткрытому ящику и достал измятую рукопись.

— Вы имеете в виду это?

Отпираться было бессмысленно, вина ее была очевидна.

— Возможно, вы также подслушиваете телефонные разговоры? Или вскрываете чужую почту? Или крадете? Может, мне стоит запереть все под замок и спать с револьвером под подушкой, пока вы гостите в моем доме?

— Пожалуйста, прекратите, — взмолилась Лорена. — Я виновата, но я же не преступница!

— Чем вы можете это доказать? Может быть, вы вообще выдумали всю эту историю с младенцем, чтобы проникнуть в мой дом и совать свой любопытный нос не в свое дело?

— Послушайте, не стоит доводить все до абсурда. В конце концов, я только достала несколько листков бумаги. Я даже не успела ничего прочитать. Я больше к ним не притронусь.

— Безусловно, — подтвердил Ник. — Об этом я позабочусь в первую очередь. — Он собрал страницы и положил их в карман.

Лорена видела, что Ник взбешен, но полностью контролирует себя. Безжалостная, беспощадная сила испугала ее, по спине пополз холодок, будто она заглянула в бездну. Не хотела бы она противостоять такому человеку, лучше быть с ним на одной стороне. Однако это не помешало ей задать беспокоивший ее вопрос:

— А вы, почему вы здесь оказались? Вы что, шпионите за мной?

— Не говорите глупостей. Кто из нас доводит все до абсурда? Я услышал грохот выдвигаемого ящика, решил, что вы разыскиваете аспирин, и, как любезный хозяин, принес вам воды. — Действительно, в левой руке Ник держал стакан, который и поставил на тумбочку.

— Что-то я не заметила там никакого аспирина.

— Естественно, у вас же не было времени. Вы развлекались разглядыванием моих вещей и чтением моих личных бумаг. — Он дернул ящик посильнее, и в глубине она увидела пузырек с аспирином.

Ник резко повернулся и вышел. Лорена же была слишком подавлена происшедшим, что не рискнула попросить книгу, и решила лучше лежать до утра с открытыми глазами, чем рискнуть разозлить хозяина дома еще больше. И все же, несмотря ни на что, его присутствие успокаивало и вселяло надежду. Ничто не ускользало от его внимания, а это позволяло верить в успех.