Бесстыжее лето - Элли Лартер

роскошному автомобилю, я думала, он живет либо в самом центре Москвы с видом, блин, на Красную площадь и Собор Василия Блаженного, либо, наоборот, где-нибудь за городом, в закрытом элитном поселке, с огромным зеленым участком и аккуратным трехэтажным домиком как из американских сериалов. Тут меня ждет разочарование: это самый обычный спальный район столицы, банальный панельный дом, встречающая на входе пожилая консьержка, сонные пальмы в больших горшках, несколько лифтов… Пока мы ждем, подходят другие жильцы, с некоторыми Артем даже здоровается.

— Какой у тебя этаж? — спрашиваю я, прижавшись спиной к обшарпанной, изрисованной черным граффити стенке лифта, когда мы наконец заходим внутрь. Нас чертовски тянет целоваться, но нельзя: в кабинке едут другие люди. Так что я стараюсь быть приличной и заодно узнать что-нибудь полезное.

— Тринадцатый, — сообщает придурок.

— Ничего себе! Твое холостяцкое логово наверняка проклято, а ты еще и меня сюда тащишь! — мрачно усмехаюсь я. Другие пассажиры лифта косятся на нас как на пьяных. Но мы пьяные и есть, так что какого хрена? Пусть не пялятся, это не их собачье дело!

— Не исключено, что ты никогда не выйдешь из моей квартиры!

— Почему это? — фыркаю я.

— Я тебя убью и расчленю, коза, а как еще надо убирать конкурентов? — тут он наклоняется к самому моему уху и обжигает пропахшим спиртом дыханием: — На самом деле, я тебя просто затрахаю до смерти, детка…

Я едва не прыскаю со смеху, но тут в наш диалог вмешивается какой-то джентльмен лет шестидесяти, пытающий «образумить непутевого парня» и «предостеречь несчастную девушку». Этих любопытных мы тоже встречаем хохотом, выходя на своем тринадцатом, тогда как остальная компания отправляется выше. Даже не представляю, что они там еще о нас подумают.

— Это отвратительно, — сообщаю я сквозь смех.

— Зато весело, — в замочную скважину Артем попадает тоже без проблем, и еще через мгновение мы оказываемся в его холостяцкой квартире.

В другой ситуации я бы сначала обошла все помещение вдоль и поперек, изучила новую территорию, но сейчас…

Сейчас мне хочется только одного, и Артем полностью разделяет мое желание: еще у порога он прижимает меня спиной к стене, хватает одной рукой за горло, а второй за запястья, вытягивая их по стенке над моей головой, и вцепляется в губы жадным, пьяным, развязным поцелуем.

Кажется, что алкоголь начинает догонять нас только сейчас. Я точно чувствую это: движения становятся более плавными, замедленными, в голове легкий туман, но между бедер мокро и жарко, и хочется поскорее заткнуть изнывающую дырку его членом. Я тянусь к его губам, мы сталкиваемся зубами, ошалевшие, безумные, немного агрессивные после выпитой водки, но немного заторможенные, смеемся, что-то говорим друг другу, языки заплетаются и сплетаются между собой, он кусает меня, а я кусаю в ответ и чувствую во рту то ли свою, то ли его кровь. Делаю несколько шагов назад, чтобы самостоятельно снять свое дорогое черное платье с кружевом, поспешно спускаю его по ногам, оставаясь в одном белье. Без раздумий стягиваю трусы, снимаю лифчик, снова шагаю навстречу Артему. Дрожащими пальцами мы в четыре руки расстегиваем пуговицы на его рубашке, потом я дергаю ремень на его джинсах, вжикаю молнией, стягиваю ткань вниз, вываливая наружу уже вполне готовый багровый член. Его пьяные разноцветные глаза пилят меня все с той же похотью, что и позавчера в подсобке, и мы не добираемся ни до какой постели. Мы чертовы примитивные звери, существа с одним единственным инстинктом — трахаться. Мы заваливаемся прямо на пол, переплетаясь телами, и я чувствую, как он нависает надо мной, кусает, целует, потом натягивает презерватив и наконец таранит меня своим стояком. Только тут ко мне наконец приходит осознание, и я немного трезвею, обхватывая его руками и ногами и понимая, что чувства как будто бы обострились, и все, что произойдет дальше, будет остро ощущаться всем телом…

Мне кажется, мы просто не созданы для мягкой постели.

Мы не созданы для нежности и ласки.

В прошлый раз — на деревянных ящиках, в этот раз — прямо на полу. Я чувствую, как копчик, лопатки и затылок упираются в твердую поверхность и елозят по ней при каждом толчке, но мозг не фиксирует боль, я чувствую только гребаный кайф. Он долбит меня со всей дури, не церемонясь, ни о чем не спрашивая, вбивая в жесткий холодный пол голой задницей, а потом точно так же грубо переворачивает на живот, заставляя встать на колени, наматывает мои волосы себе на кулак и продолжает трахать, смачно шлепая мошонкой по моим ягодицам.

В какой-то момент я перехватываю инициативу и заставляю его оказаться внизу. Сама взбираюсь на него, сама направляю в себя член и, склоняясь перед ним, лицом к лицу, замираю, лишь слегка водя бедрами из стороны в сторону, чтобы притормозить, подразнить, поиграть…

— Ты издеваешься, чертова коза? — рычит он, пытаясь стряхнуть меня и снова подмять под себя.

— Я просто меняю правила игры, придурок.

— Какие еще правила игры?

— Теперь не ты меня трахаешь, а я тебя, — в этот момент я вытягиваю его руки над головой и быстро связываю мужские запястья поясом своего платья. Туго и крепко. Еще несколько ловких движений — и я связываю его щиколотки его собственным ремнем, выдернутым из шлевок.

— Какого хера, блять?! — рычит он, дергаясь на полу. Вместе с ним дергается его по-прежнему стоящий член, и я присаживаюсь к нему на корточки, раздумывая, как поступить дальше: оставить это на уровне сексуальной игры или…

10 глава. Связанный

— Твою мать, ты что, надо мной издеваешься?! — рычит придурок. Ему хватает сил, чтобы извиваться по полу скользким голым угрем, но сам себя развязать он не в состоянии, тем более что я сижу верхом, еще сильнее придавливая мужчину к полу. Его член стоит торчком, и я задеваю его пальцем, заставляя качаться, как маятник:

— Пим! Пим-пим! — это меня реально забавляет, так что я повторяю действие несколько раз, прежде чем наиграюсь.

— Проклятая сука! — рычит Артем. Мне кажется, он настолько зол, что если его сейчас развязать — он меня просто убьет. Затрахает до смерти, ага. Сейчас я в это почти верю.

— Ты же хотел соблазнить меня, — я пожимаю плечами и встаю над ним, как тогда, в подсобке, только совершенно голая, позволяя ему смотреть на распахнутое влагалище, текущую по моим бедрам смазку, обнаженные груди и растрепанные волосы. — Я соблазнилась. И даже напилась. И даже приехала к тебе домой. Неужели теперь ты откажешь даме