Ванесса Фитч - Жизнь удалась

Это были наихудшие — и в то же время наилучшие — дни, любовь на грани насилия, но настолько насыщенная чувствами и интенсивная, что после ее пугала даже мысль о возможности оставить его.

Сможет ли она сделать это теперь? Наберется ли храбрости совершить этот шаг и уйти? Вернее, улететь.

— Леди, мы приехали, — проворчал водитель.

Эбони встрепенулась. Швейцар «Рамады» уже открыл для нее дверь машины. Посмотрев на счетчик, она протянула водителю двадцатидолларовую банкноту, сказала, чтобы он оставил сдачу себе, и постаралась принять привычное выражение лица. Привычка — вторая натура, а она, в первую очередь, была моделью, хладнокровной, сдержанной и изысканной. Спрятанная внутри нее женщина с разбитым сердцем не должна быть видна никому, даже Гарри. Она собиралась посвятить его отнюдь не во все мрачные детали ее отношений с Аланом, а лишь настолько, чтобы обеспечить осуществление своих планов.

— Боб сказал мне, что ты не ночевал дома.

Алан отхлебнул глоток кофе из чашки, только что принесенной его секретаршей.

— Послушай, мама, — вздохнул он в трубку, — я уже не ребенок, чтобы отчитываться в своих действиях. Предположим, меня не было дома. Ну и что? Это же не в первый раз.

— Я все понимаю. Но меня беспокоит вот что. Ты слишком много работаешь, Алан. Только вчера ты сказал мне, как ты устал. И все же я уверена, что после присуждения наград ты вернулся в офис. Или на этот раз это была фабрика?

— Ни то, ни другое.

— Ни то, ни другое? Тогда скажи мне ради бога, где же ты был?

— Неужели это так обязательно? Я провел эту ночь с женщиной. — Что-то внутри Алана воспротивилось, когда он произнес это последнее слово, но все же он не мог отрицать, что Эбони в чьих-либо глазах могла казаться женщиной. Хотя, может быть, не в глазах его матери. Боже мой, как бы она испугалась, если бы узнала, с кем именно он провел эту ночь.

— О, — только и произнесла она, будучи человеком тактичным.

— Больше вопросов нет? — насмешливо спросил Алан.

— А ты ответишь, если я задам?

— Нет.

— Тогда не буду. Но кто бы она ни была, мне ее жаль.

— Что ты имеешь в виду, — рассердился Алан.

— Я просто надеюсь, что она не влюблена в тебя, потому что я, как и ты, знаю, что ты ее не любишь. Или это не так?

Алана сперва поразил этот вопрос, потом он почувствовал раздражение. Эбони влюблена в него? Это было просто смешно. А что касается его… сама мысль о том, что чувство, которое он испытывает к ней, можно назвать любовью, казалась ему абсурдной. Любовью было чувство, которое разделяли его мать и отец, которое Адриана испытывала к Брайсу Маклину. Возможно, даже то, что испытывала Вики к жалкому подобию мужчины, с которым жила. Но мрачную пытку, выворачивающую наизнанку душу при одной мысли об Эбони, особенно, когда он думал о том, что она может делать в его отсутствие, никак нельзя была назвать любовью.

Он вдруг забеспокоился, сказала ли она ему сегодня утром правду насчет Стивенсона? А может быть, как раз в этот момент она лежит в постели со своим бывшим любовником? Если это так, если ему станет известно об этом, он не знает, что сделает, но наверняка что-то страшное.

— Боюсь разочаровать тебя, мама, — огрызнулся он. — Но в наши дни женщина вполне способна провести ночь с мужчиной без любви, как и мужчина с женщиной.

— Ну, ну, сегодня ты явно не в своей тарелке. Возможно, ты не настолько уж склонен проводить без любви ночь с женщиной, как полагаешь. Но, говоря твоими словами, это твое личное дело. Ты не обязан отвечать на мои вопросы. Я звоню потому, что меня беспокоит Эбони.

Внутри у Алана что-то сжалось.

— Эбони?

— Послушай, Алан, это переходит всякие границы! Не хочешь ли ты мне сказать, что не знаешь, кто такая Эбони?

— Хотел бы этого, — пробормотал он в сторону.

Дэйдра Кастэрс вздохнула.

— Ты ведь видел ее вчера, не так ли?

Прошло несколько неприятных секунд, пока Алан понял, что мать говорит о вчерашнем показе, а не о более позднем времени.

— Мне совершенно нечего тебе сказать, — уклонился он от ответа.

— Не кажется ли тебе, что она плохо выглядит? Вчера по телевизору она показалась мне такой худой и бледной.

— Эбони всегда была худой и бледной.

— Хорошо, тогда, на мой взгляд, она выглядела необычно худой и бледной. Не кажется ли тебе, что она страдает отсутствием аппетита?

— Анорексией? Уверен, что нет. Как ты отлично знаешь, мама, черное всегда худит женщин. А этот мертвенно-бледный цвет лица — просто макияж. Эбони прекрасно себя чувствует. — Более чем прекрасно, злобно подумал он, вспоминая обнимающие его длинные стройные бедра и белые груди с длинными розовыми сосками, тянущиеся к его рту.

Он содрогнулся.

— А все же я беспокоюсь, — настойчиво сказала мать. — Она давно уже не навещала меня, и я знаю почему. Этому виной ты, Алан. Ты и твоя грубость. Я больше не намерена это терпеть, так и знай. Я собираюсь пригласить ее на обед, и ты тоже придешь. И не только придешь, но и будешь с ней вежлив.

— Мама, если Эбони узнает о моем присутствии, то она не придет.

— Тогда мы не скажем ей, правда? Пусть она думает, что этим вечером ты занят.

Ну что ж, подумал Алан. Определенное садистское удовольствие можно получить от пребывания за одним столом с ней, вынужденного вежливого общения и невозможности отвечать на ее болезненные маленькие колкости.

Его губы тронула злобная усмешка. Это была бы превосходная месть за ее наглую ложь о том, что она собирается замуж за Гарри Стивенсона. На одно пугающее мгновение ему даже показалось, что Эбони действительно собралась сделать это, пока он не распознал в сказанном одно из любимых ее насмешливых подстрекательств. Очевидная хитрость, призванная заставить его беспокоиться, ревновать, взорваться вспышкой яростной страсти, так зажигающей ее. Подобные игры — просто одно из проявлений темной стороны ее натуры, стороны, которую она скрывала от всех.

Да, он насладится, поставив ее в неловкое положение перед матерью, отлично насладится.

— Ты права, мама, — сказал он вполне откровенно. — Наша неприязнь продолжалась достаточно долго, и я действительно думаю, что мое присутствие должно оказаться для Эбони сюрпризом, иначе она найдет какой-либо предлог, чтобы не приходить.

— Я понимаю, но так не люблю вводить кого-либо в заблуждение…

— Все в порядке, — успокоил он ее. — Ведь ты действуешь из лучших побуждений. — Даже, если я и нет, подумалось ему.

Дейдра немедленно просияла.

— Конечно, как же иначе. И если после этого вы снова станете друзьями, тогда это оправдает себя. Я рада, что ты согласен со мной. Позвоню и приглашу ее на завтрашний вечер. На пятницу.