Мари Феррарелла - Подарок ангела

     Донна слушала молча. Все выглядит так, думала она, будто для него это действительно важно. Интересно, это искренне или просто он очень хороший актер. В любом случае Розмари от этого лучше, что важнее всего.

     — Ты не забудешь? — спросила Розмари, когда ее выносили. — Насчет звонка Дэниелу?

     Фрэнк достал листок из заднего кармана и помахал им над головами спешивших к выходу санитаров.

     — Не забуду, — пообещал он.

     Пассажиры с двух сторон смотрели, как санитары выносят Розмари с младенцем.

     — Теперь ты можешь не беспокоиться о совершении добрых дел до конца года, — прокомментировала Донна.

     Фрэнк сунул листок обратно в карман.

     — Там, откуда я приехал, этого не хватило бы на один рабочий день.

     — Кстати, о работе...

     Не договорив, Донна направилась к выходу. Она хотела проводить каждого пассажира ободряющими словами. Пока они выглядят не слишком обескураженными задержкой. Она хотела убедиться, что так оно и останется.

     Фрэнк отстал и сел. Может быть, дело в маленькой драме, невольными участниками которой стали они оба, может быть, в чем-то совсем другом, но он чувствовал, что эта женщина стала ему близка. И очень интересна. Ему хотелось узнать побольше о миниатюрной брюнетке со сверкающими голубыми глазами.

     Увидев Фрэнка сидящим в пустом салоне, Донна удивилась.

     — Оттого что вы будете здесь сидеть, самолет не взлетит, — сказала она, подойдя. И почему-то вся напряглась.

     — Конечно, не взлетит. Я ждал вас. — Он встал, и только теперь Донна заметила, насколько он выше ее. До сих пор не было времени обратить на это внимание. Он прикоснулся к воображаемой шляпе: — Позвольте проводить вас до аэропорта, мэм?

     Напряжение исчезло так же внезапно, как появилось.

     — Мне нужно сначала обменяться парой слов с пилотом.

     Фрэнк наклонил голову.

     — Я могу подождать. — Он ухмыльнулся и развел руками. — Спешить мне совершенно некуда.

     Донна прошла в кабину, очень недовольная своим странным возбуждением. Впрочем, причиной тому все эти неожиданности, разом обрушившиеся на нее, а вовсе не цвет его глаз.

     — Рафферти, — она просунула голову в крошечную кабину, — поищи кого-нибудь проверить наш датчик расхода горючего. И баки тоже. — Она постучала по прибору. — Наверное, барахлит.

     — Вы про меня говорите? Или про него? — Седовласый пятидесятилетний Рафферти скривил губы. — От Бермудского треугольника мы вроде бы достаточно далеко.

     Она ухмыльнулась.

     — Ты пока что не барахлишь, а вот с прибором что-то неладно. Вызови меня, когда найдешь механика. Я буду на терминале — хочу позвонить домой.

     — Бут сделано, хозяйка.

     — Вот это мне нравится, парень. — Она рассмеялась. Это был их обычный невинный флирт. Рафферти любил свою семью, а она твердо решила остаться вдовой. Больше никаких мужей. Хватит. Слишком дорого приходится платить за такое счастье.

     Фрэнк ждал ее и, заметив удивление на ее лице, спросил:

     — Совсем забыли обо мне?

     Донна покачала головой.

     — Забудешь вас, как же! — Беда в том, что внутри у нее зрело предчувствие правоты этих слов.

     Аэропорт был полон. Он не был рассчитан на обслуживание больших самолетов. Самолет их был невелик, но и маленьким его тоже не назовешь, и пятидесятипятиместного зала ожидания едва хватило, чтобы все расселись. Донна шагала впереди Фрэнка, от всей души надеясь, что в аэропорту есть механик. И что его можно быстро вызвать.

     Теперь, когда она поручила Рафферти найти механика, самым неотложным делом было сообщить Лизе, что она вернется значительно позже, чем им обеим хотелось бы.

     Она осмотрелась в поисках телефона-автомата и увидела три у дальней стены. Перед каждым из них толпился народ. Естественно.

     Она вздохнула.

     Фрэнк проследил за ее взглядом.

     — Можно попробовать сигнал пожарной тревоги. Она чуть не забыла о его присутствии. Стоило Фрэнку приблизиться, как толпа раздалась в стороны. Донна взглянула на него.

     — Вы всегда внушаете такое доверие совершенно незнакомым людям? — Скрестив руки на груди, она приготовилась терпеливо ждать.

     Она видела, как он доставал листок с телефоном мужа Розмари. Он в самом деле намеревался позвонить, как обещал. Донна была тронута. В конце концов, у него не было никаких обязательств ни перед Розмари, ни перед ее мужем.

     Фрэнк и сам заметил, что люди доверяют ему. Видимо, есть в нем некий дар открывать души. Ему это не стоит никаких усилий, но он хвастаться не стал, решив ограничиться ответной улыбкой. Потом добавил:

     — Только тем, у которых я принимаю роды.

     Вокруг них нарастал шум, переполняя здание аэропорта. Какая досада застрять в неизвестном аэропорту, когда так не терпится попасть домой!

     Фрэнк заметил мужчину в голубом комбинезоне, спешащего куда-то вместе с хмурым человеком, в котором он узнал их пилота.

     — Так сколько же мы здесь просидим?

     На этот вопрос существовали стандартные уклончивые ответы, но Донна решила, что Фрэнк заслуживает большего.

     — Честно?

     Ему нравилось, как поднимаются ее брови, когда она о чем-то спрашивает. Он заговорщически склонил голову.

     — Я не ожидал меньшего от той, с кем участвовал в величайшем таинстве жизни.

     Их глаза встретились на секунду, и ей словно привиделось будущее. Странно, но она не могла избавиться от этого ощущения. Потому и смех получился несколько нервный, что ей совершенно не понравилось.

     — Точно не знаю. У нас что-то не в порядке с датчиком расхода горючего.

     Автомобили и самолеты — это всего лишь машины, и Фрэнк почувствовал уклончивость в ее ответе.

     — Значит ли это, что мы теряем горючее?

     — Нет, — твердо ответила Донна, — это значит, что у нас не в порядке датчик. — Надеюсь.

     — И все?

     Это что, допрос? — удивилась про себя она.

     — Да. А что?

     — Вы были белой как бумага, когда вышли из пилотской кабины, и я не думаю, что вас расстроили приставания пилота. — Парень, рассудил Фрэнк, не осмелился бы. Хоть она и малышка, но по всему видно, что умеет постоять за себя. С такими женщинами мужчины держатся по-дружески и закидывают удочку только тогда, когда уверены в благосклонном приеме.

     А она-то полагала, что умеет следить за своим лицом. Очередь к телефону чуть сдвинулась, и Донна шагнула вперед.

     — Я летаю уже десять лет. Вряд ли я могла побледнеть. Освещение, наверное. — Почему-то — может быть, из-за того, как он смотрел на нее, — щеки ее начали краснеть. Она это чувствовала.