Лиса Мэнли - От чувства к чувству

— Ни за что. От всех этих врачебных советов, а особенно от их выполнения я чувствую себя больным и беспомощным.

— Это временно, поверьте. Но потом вам действительно стало бы легче.

— Остаюсь при своем мнении, медсестра Брюстер! — сказал Тай с улыбкой, чтобы смягчить свой прямой отказ. — Я же предупредил вас, что не собираюсь тратить время на сон и прочую ерунду.

— Ну, а ночью-то хотя бы вы спали? — спросила Дженни, разглядывая темные круги у него под глазами.

— Немного, — признался мужчина и шутливо добавил: — Как вы считаете, это не смертельно? Я буду жить?

— Чтобы выжить, вы нуждаетесь в отдыхе, и прекрасно это знаете, — ответила она притворно строго. — Ваше упрямство вам никоим образом не поможет. — И она подошла к нему, чтобы забрать опустевшую пиалу.

Тай отдал ей пиалу со словами:

— Наконец-то вы хоть в чем-то ошиблись! Именно мое упрямство помогало мне выживать до сих пор, оно поможет мне и на этот раз!

— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала!

Он пожал плечами и тут же вздрогнул от боли:

— Проклятье! Когда же я смогу нормально двигаться? — Спустя несколько минут, когда боль отпустила, Тай продолжил: — Позвольте мне пояснить, что я имел в виду. Я прекрасно понимаю, что у меня серьезная травма и для того, чтобы выздороветь, мне нужно сильное желание, сродни упрямству. Только тогда я поправлюсь. А всякие таблетки и другие медицинские фокусы сделают меня рассеянным, ленивым и нежизнеспособным. Боль быстрее испугается моей настойчивости, чем пилюлек. Понимаете, о чем я?

— Конечно, понимаю, — согласилась Дженни. — Пока человек не опустил руки и не перестал бороться, он справится с любыми трудностями. Но лекарства и постельный режим при этом еще никому не навредили. Просто не нужно впадать из одной крайности в другую, во всем необходимо чувство меры, понимаете, о чем я?

Улыбнувшись, Дженни направилась в кухню.

Загрузив посудомоечную машину, она задумалась о состоявшемся только что разговоре. И хотя они говорили о боли физической, сейчас Дженни думала о боли эмоциональной. Ее душа была так же исковеркана болью, как сейчас корчилось от боли тело Тая. Но он мужественно переносил страдания, стараясь победить недуг силой воли. А она, Дженни? Способна ли она залечить свою душевную рану, от которой еще не придумано лекарства? Не принадлежит ли она к людям, которые послушно выполняют предписания врача, не прикладывая собственных сил для выздоровления, не борющимся за свое здоровье и счастье? Может быть, для ее выздоровления не хватает как раз этого — упрямства? Отогнав от себя тревожные мысли, Дженни пошла посмотреть, как обстоят дела у Сэма и девочек. Ава и Морган с увлечением строили пирамидки из разноцветных деревянных брусочков, а Сэм с удовольствием им помогал. Дженни принесла девочкам по стакану молока с крекерами. Она разложила перед ними на полу небольшое покрывало — как будто они на пикнике. Ее идея привела девочек в восторг. Удостоверившись, что с ними все хорошо, Дженни прошла в гостиную, чтобы убедиться, что и с Таем все в порядке. Оказалось, что господин Никог-да-Не-Сплю-Днем, перебравшись на диван, заснул крепким сном. Затаив дыхание, Дженни наблюдала за ним. Его лицо расслабилось и казалось сейчас безмятежным. Дженни так захотелось устроиться на диване рядышком с ним, прижаться поплотнее, нежно обнять…

«О чем я думаю? — вдруг спросила себя Дженни. — Он же мой босс! Мой работодатель! Мой пациент!»

Вспомнив об этом, Дженни вышла из гостиной и вернулась с одеялом. Осторожно накрыв Тая, Дженни снова поймала себя на том, что любуется этим мужчиной. «А укрывать его одеялом тоже входит в обязанности медсестры? — спросила она себя и тут же ответила: — Конечно, я забочусь о нем, как хорошая медсестра заботилась бы о любом больном!»

ГЛАВА ПЯТАЯ

Тай проснулся спустя два часа и увидел, что спал под одеялом. Кто укрыл его? Дженни? От того, что она так внимательна к нему, у Тая потеплело на душе. То, что она так преданно заботилась о нем, нравилось Таю. Андреа никогда не проявляла таких чувств. Она никогда особенно не заботилась о благополучии Тая или Морган. Тай и Андреа поженились через год знакомства. Они пошли на этот шаг, потому что Андреа забеременела. Бракосочетание было поспешным и тогда казалось единственным возможным выходом из сложившейся ситуации. Тай надеялся, что не самое удачное начало семейной жизни компенсируется в дальнейшем и что, когда родится ребенок, все встанет на свои места. Но ожидания Тая не оправдались. Вскоре после родов Андреа уехала, не сожалея о том, что оставила мужа и дочку. Тай был уверен, что Андреа останется хотя бы ради Морган, ведь девочка нуждалась в заботе матери. Но его жена не была способна на самопожертвование. В отличие от Дженни… Не желая думать ни об Андреа, ни о Дженни, Тай попытался сесть. Стиснув зубы, он приподнялся, стараясь устроиться поудобнее. Хорошо было уже то, что он мог сдержать стон. Но предстоящая неделя угнетала, она представлялась ему годом, проведенным в чистилище. Правда, в этом чистилище был один ангел — зеленоглазая блондинка, медсестра Дженни Брюстер. «Ну-ка, притормози, — скомандовал себе Тай, — Дженни не ангел, а медсестра, и ты не мученик, а всего лишь раненый мужчина, которому временно нужна медицинская помощь, а за работу медсестры ты платишь деньги!» Эти рассуждения не успокоили его, они только привели к пустоте в душе. Андреа преподала ему жестокий урок. Тай перестал доверять женщинам. Но для Дженни ему почему-то хотелось сделать исключение.

Тай решил, что уже отдохнул от очередного приступа боли и теперь может подняться. Он поднялся и, сделав один шаг, подумал, что ему не стоит отходить от кровати больше чем на несколько метров. И тут из кухни выбежали Морган и Ава.

— Папа! — Морган с визгом бросилась к отцу, а следом за ней и Ава.

Тай беспомощно замер.

Вытянув руки, он быстро проговорил:

— Морган, дорогая…

Но тут за внучкой выбежал Сэм и успел вовремя подхватить девочек. С удивлением Тай обратил внимание, что старик проделал этот трюк весьма ловко.

«Очень интересно», — усмехнулся про себя Тай.

— Папа не может сейчас взять вас на ручки, — сказал Сэм.

Морган надула губки:

— Я хочу к папе! — Она протянула руки к мужчине. — Папа, возьми меня на ручки!

— Твой папа болеет, — сказала Ава, нахмурившись.

Таю показалось, что его сердце рвется на части. Он не знал, как объяснить маленькому ребенку, что не может выполнить такую простую просьбу.

— Сладкая моя, малышка, мне очень жаль, но я не могу! Всего только несколько дней, — сказал он, чувствуя себя ужасно неловко. — Но я могу почитать вам сказки. Хочешь?