Мы сами все разрушили - Виктория Лайонесс
Зажмуриваю глаза с такой силой, что появляются яркие точки. Когда снова открываю их, брюнетка, волосы которой уже распущены наклоняется и целует Фрэнка в губы, а он отвечает ей.
Едва стою на ногах, наблюдая за картиной, которую запомню на всю свою жизнь. Глаза застилает пелена слез, и из груди вырывается внезапный всхлип. Закрываю рот руками и чувствую, как по щекам скатываются мокрые соленые дорожки.
В следующую секунду Фрэнк распахивает глаза, и наши взгляды встречаются. На какой-то момент мне даже кажется, что он смотрит куда-то сквозь меня. Спустя мгновенье он трясет головой и кидает более осознанный взгляд на все еще скачущую на нем женщину, а потом снова на меня. Замечаю, как его глаза округляются, и он рывком снимает женщину с себя, кинув на диван сбоку. Та начинает мямлить что-то возмущенное и увидев меня, прыскает от смеха.
Больше не выдерживаю и развернувшись, выбегаю из комнаты.
Глотаю слезы, скатывающиеся по щекам сильнейшими потоками, и выбегаю из клуба. Сердце разрывается в груди, и я не могу даже нормально сделать вздох, будто из меня выкачали весь кислород.
Распахиваю дверь машины и сажусь за руль. Не успеваю повернуть ключ в замке зажигания, как кто-то открывает водительскую дверь.
— Ты не поедешь в таком состоянии за рулем, — звучит голос Дженны. — Я отвезу тебя.
Всхлипывая, перебираюсь на пассажирское сиденье и обхватываю себя руками. Боковым зрением замечаю Фрэнка, приближающегося к машине шатающейся походкой, и успеваю нажать кнопку блокировки, прежде чем он хватается за ручку двери, дернув за нее.
— Луиза… от… открой д-дверь, — становится жутко, когда я вижу через стекло неестественно расширенные зрачки и совершенно отрешенное выражение лица. — Ми… милая… давай погово… рим, — речь нечеткая. — Я ошибся… яяя… я думал это… я не хотел… я не понимаю, как это… — начинает говорить что-то невнятное, а я даже голос его слышать не могу.
Зажмуриваю глаза и закрываю уши руками, судорожно замотав головой.
— Увези меня отсюда! Сейчас же! — срываюсь на Дженну в отчаянном крике.
Машина срывается с места, и я сгибаюсь пополам. Безмолвно плачу, чувствуя полный крах всего. Ощущение, будто я заживо горю. Перед глазами так и стоит картинка скачущей на моем муже другой женщины. На мужчине, кому я подарила свою невинность и отдала сердце, которое он сегодня же разбил.
Начинаю завывать от окутывающей боли и чувствую теплую руку подруги на спине.
— Пожалуйста, успокойся, Луиза.
— Н-не м-могуууу… — плачу, захлебываясь в слезах.
— Куда тебя отвести?
— К маме…
— Хорошо, дорогая. Не могу поверить, что Фрэнк мог так поступить с тобой. Даже не думала, что он способен на такое. Мне показалось, что он в каком-то неадекватном состоянии, — произносит подруга и меня еще больше накрывает. — Дорогая, я с тобой. Я рядом. Возьми мою руку, — Дженна протягивает руку, и я хватаюсь за нее, как утопленник за спасательный круг. Но это не помогает. Я задыхаюсь от разрывающей боли в груди. Будто на месте моего сердца сейчас истерзанный кровоточащий кусок мяса.
Спустя время Дженна останавливается у белого деревянного забора с каменной тропинкой, ведущей к одноэтажному дому, в котором я выросла.
— Спасибо, — хрипло выдавливаю, успев немного прийти в себя.
— Не за что, дорогая.
— Ты можешь вернуться и потом привести мне машину.
— Я вызову такси. Не волнуйся.
— Ладно, — выхожу из машины и направляюсь к дому.
Не взяв с собой сумку, в которой были ключи, нажимаю кнопку звонка и жду. В коридоре загорается свет, и через несколько секунд мама открывает дверь.
— Луиза? Доченька? Что ты здесь делаешь? — голос звучит сонно, и на лице отражается растерянность.
— Мама, я останусь сегодня у тебя. Я тут была неподалеку с Дженной, — стараюсь говорить, как можно непринужденно, чтобы не расстраивать ее.
— Х-хорошо. Конечно, детка.
Сразу иду в свою старую комнату, находящуюся в конце коридора, которая осталась нетронутой с моего переезда. Мама только периодически убирается в ней, и здесь осталось немного моих вещей.
Вхожу и закрываю за собой дверь. Иду в ванну и сразу включаю душ. Сажусь прямо в одежде под холодные струи. Облокачиваюсь спиной о кафельную плитку и прижимаю колени к груди, обхватив их руками. Вода больно обжигает холодом, но я стараюсь не обращать внимания. Пусть лучше душевная боль заглушится физической. Закрываю рот рукой и начинаю рыдать навзрыд о своей несбывшейся мечте о долгой счастливой жизни с любимым мужчиной, наполненной детским смехом.
Глава 5
Утром выхожу из комнаты с больным горлом и заложенным носом, что не удивительно после того, как я больше часа просидела под ледяной водой, пока губы не посинели. Когда утром я взглянула на себя в зеркало, меня встретило бледное привидение, похожее на женщину.
Всю ночь я не могла нормально спать. Если я засыпала, мне снился Фрэнк с той женщиной. Их страстный поцелуй и то, как громко она стонала, скача на моем муже. В такие моменты я просыпалась в холодном поту и долго лежала, не закрывая глаз. Я боялась, что если снова закрою их, я увижу картину, от которой хочется умереть.
Иду на звуки, раздающиеся из кухни, и застаю маму, стоящую перед плитой. Она готовит мои любимые блинчики с абрикосовым джемом. Но сейчас мне и кусок в горло не полезет. Даже если бы я и хотела, то каждое глотание слюны вызывает жуткую боль.
Услышав мои шаги, мама поворачивается ко мне с теплой улыбкой. Но как только она видит меня, улыбка исчезает с ее лица.
— Доченька, ты как-то неважно выглядишь. Ты не заболела? — откладывает лопатку и подходит ко мне, приложив руку ко лбу. — Есть небольшая температура.
— Горло болит, — не узнаю свой голос, шмыгнув носом.
— Да ты совсем простывшая, детка, — мама берет меня за руку и ведет в гостиную, усаживая на диван. Расправляет плед и закутывает меня в него.
— Ложись. Сейчас будем тебя лечить, — даже не пытаюсь спорить, в присутствии мамы мне хоть немного, но становится легче.
Мама возится с чем-то на кухне и возвращается ко мне спустя минут двадцать.
— Вот. Пей. Только аккуратно. Еще горячо, — протягивает мне большую кружку с дымящимся отваром, и я уже знаю, что входит в его состав. Мама часто в детстве лечила меня отваром из корня имбиря, меда и долек лимона.
Немного подув, делаю глоток, и горячая жидкость течет по пищеводу, оставляя после себя жар.
— Фрэнк, знает, что ты у меня? — вдруг звучит вопрос от
